Девять принцев Амбера
Шрифт:
Это был очень некрасивый, грязный удар, дюйма на четыре ниже пояса, если я не ошибаюсь. Он упал перед кроватью на колени.
— …. …. — сказал он спустя некоторое время.
— Еще раз подойдете ко мне, и пеняйте на себя.
— Ничего, мы умеем обращаться и с такими пациентами — выдавил он с трудом.
Тогда я понял, что наступило время действовать.
— Где моя одежда?
— … … — повторил он.
— В таком случае мне придется позаимствовать вашу. Дайте-ка ее сюда.
Его ругань начала уже утомлять меня, так что пришлось накинуть на него простыню и оглушить железным прутом.
Примерно через две минуты я был одет во все белое — цвет Моби Дика и ванильного мороженого. Какое уродство.
Я запихал его в стенной шкаф и выглянул сквозь зарешеченное окно. Я увидел старую луну с молодым месяцем на руках, качающую его над верхушками тополей. Трава слабо серебрилась и переливалась тонким светом. Ночь слабо спорила с солнцем. Ничто не подсказывало, где именно я находился. Комната моя тем не менее располагалась на третьем этаже здания, и освещенный квадрат окна слева внизу от меня говорил о том, что на первом этаже кто-то не спал.
Так что я вышел из комнаты и осмотрел коридор. Слева он заканчивался глухой стеной с зарешеченным окном, и по обе стороны располагались четыре двери. Скорее всего, они вели в такие же палаты, как и моя. Вернувшись к окну, я не обнаружил ничего нового: те же деревья, та же земля, та же ночь. Я повернулся и направился в другую сторону.
Двери, двери, двери без единой полоски света под ними, и единственный звук — шлепанье моих ног, да и то только потому, что позаимствованная обувь оказалась слишком велика.
Часы моего вышибалы показывали пять часов сорок четыре минуты. Металлический прут я заткнул за пояс под белым халатом, и он очень неудобно бил меня во время ходьбы по бедру. На потолке примерно через каждые двадцать футов горела лампа дневного света.
Добравшись до первого этажа, я свернул направо и пошел по коридору, высматривая дверь с выбивающейся из под нее полоской света.
Дверь эта оказалась самой последней в коридоре, и я был так невежлив, что вошел в нее без стука.
За большим полированным столом, наклонившись над одним из ящиков, сидел человек в роскошном халате. На палату эта комната что-то не была похожа.
Он поднял голову, глаза его загорелись, а губы раздвинулись на секунду, как будто он хотел закричать, но удержался, увидев выражение моего лица. Он быстро встал.
Я закрыл за собой дверь, подошел ближе и поздоровался:
— С добрым утром. Боюсь, у вас будут крупные неприятности.
Люди, по-видимому, никогда не излечатся от любопытства по поводу неприятностей, потому что, подождав те секунды, которые потребовались мне, чтобы пересечь комнату, он спросил:
— Что вы хотите этим сказать?
— Я хочу сказать, — ответил я, — что я собираюсь подать на вас в суд за то, что вы держали меня взаперти, а также за издевательство и незаконное употребление наркотиков. В настоящий момент у меня как раз начался тот период, когда мне необходим укол морфия, а потому я за себя не отвечаю и могу начать бросаться на людей, и…
Он выпрямился.
— Убирайтесь отсюда!
Тут я увидел на столе пачку сигарет. Закуривая, я процедил:
— А теперь сядьте и заткнитесь. Нам надо кое-что обсудить.
Сесть-то он сел, но не заткнулся.
— Вы нарушаете сразу несколько наших правил!
— Вот пусть суд и разберется в том, кто и что нарушает, — ответил я.
— А теперь мне нужна моя одежда и личные вещи. Я выписываюсь.
— Вы не в том состоянии…
— Вас не спрашивают. Гоните мои вещи, или я действительно обращусь в суд.
Он потянулся к кнопке звонка на столе, но я отбросил его руку.
— Мои вещи, — повторил я. — А это вам следовало сделать раньше, как только я вошел. Сейчас уже слишком поздно.
— Мистер Кори, вы были очень тяжелым па…
Кори???
— Сам я сюда не ложился, — перебил его я, — но будьте уверены, выписаться отсюда я выпишусь. И причем сейчас. Так что не задерживайте меня.
— Совершенно очевидно, что вы сейчас не в том состоянии, чтобы оставить стены клиники, — ответил он. — Я не могу допустить этого. Сейчас я позову санитара, чтобы он помог вам добраться обратно в палату и уложил в постель.
— Не советую. В противном случае вы на себе испытаете, в каком я сейчас состоянии. А теперь ответьте мне на несколько вопросов. Во-первых, кто поместил меня сюда и платит за всю эту роскошь?
— Ну хорошо…
Он вздохнул, и его маленькие усики печально опустились долу.
Открыв ящик стола, он сунул туда руку, и я насторожился.
Мне удалось выбить пистолет еще до того, как он спустил предохранитель. Очень изящный кольт-32. Подобрав пистолет с крышки стола, я сам снял его с предохранителя и направил в сторону доктора.
— Отвечайте. По-видимому, вы считаете, что я опасен, и можете оказаться правы.
Он слабо улыбнулся и тоже закурил, явный просчет с его стороны, если он желал выглядеть уверенным в себе. Руки у него здорово тряслись.
— Ну ладно, Кори, — сказал он. — Коли это вас успокоит, то поместила вас сюда ваша сестра.
— Какая сестра?
— Эвелина.
И это имя мне ни о чем не говорило.
— Странно. Я не видел Эвелину много лет, сказал я. — она даже не знала, что я живу в этих местах.
Он пожал плечами.
— И тем не менее…
— А где она живет сейчас? Я хотел бы навестить ее.
— У меня нет при себе ее адреса.
— В таком случае узнайте его.
Он поднялся, подошел к полке с картотекой и вытащил оттуда одну из карточек.