Чтение онлайн

После этого взрыва город представлял собой жалкое зрелище. От толчка кое-где треснули даже городские стены, не говоря уже о домах, добрая часть которых просто обрушились. У многих огромными кусками каменных плит и колонн, из которых был построен амфитеатр, были проломлены крыши. От амфитеатра осталась лишь огромная воронка, а здание городской ратуши, где заседали когда-то вельможи королевского совета было разрушено до основания.

На всякий случай Владислав объявил это место проклятым богами из-за предательства вельможами королевской семьи и запретил людям в течение следующих двух поколений подходить к воронке и к развалинам ратуши.

Уже несколько дней он жил в непострадавшей от взрыва половине дворца, принимая все необходимые решения и волей-неволей временно взалив на себя бремя власти. Вторую, разрушенную часть дворца сейчас активно востанавливали согнанные со всех окрестностей строители и рабы.

Подошедший капитан гвардейцев деликатно кашлянул, привлекая к себе внимание. Когда Владислав обернулся, он нерешительно начал:

— Тут один из бывших узников аудиенции добивается уже несколько часов. Говорит, что ты «Непобедимый» его знаешь и называет себя купцом из Мартолла. Что прикажешь, повелитель?

Владислав подскочил не веря своим ушам.

— Что, Шеклен здесь? Сюда его, немедленно! — и уже спокойней добавил. — А повелитель у вас один, ваш законный король Алдан, и я всего лишь его друг и слуга. Ясно?

Капитан молча кивнул и исчез за дверью дворцовых покоев. Владислав находился в тронном зале, но не садился на трон, а сидел у его подножия, давая всем таким образом понять, что он ни в коем случае не замахивается на власть, принадлежащую по праву законному наследнику. Он, время от времени, навещал выздоравливающего юношу и уже был спокоен за его здоровье. Четырнадцатилетний паренек оказался крепким малым и стойко пренес потерю родителей и плен. Теперь Владислав мог сосредоточиться на решении своих проблем. После слов Сулы о том, что Эстер и Шеклен пойманы его приспешником Огором, Владислав регулярно рассылал во все концы солдат, пытаясь найти пленников, но тщетно. Вот почему Раденко так обрадовался, узнав что Шеклен нашелся.

— Слава богу, ты здесь! — старик бросился к Владиславу и схватил его за руки. — Слава богу, жив…

— Да, жив я, жив, — оборвал его Владислав, — не томи. Где Эстер? Что с ней?

Купец изменился в лице и сразу сник.

— Ее украли, господин, — Старик всхлипнул. — Я ничего не мог сделать, — он начал опускаться на колени, но агент не дал ему сделать этого.

Он схватил купца за плечи и встряхнул.

— Кто украл? Огор со своими людьми? Сула? Ну?!

Шеклен, закатив глаза, лишь повторял:

— Я ничего не смог сделать, они напали внезапно и унесли их всех.

— Кто напал? — Владислав все еще пытался добиться ясности. — Кто напал? Кого унесли? Куда? Да говори же ты наконец яснее. — Видя, что старик изможден и почти ничего не соображает, он кивнул двум стражникам, — В мои покои его!

Стражники подхватили причитающего старика под руки и вывели его за дверь.

— В покои Стива-непобедимого его, — послышались их требовательные голоса. — Это гость повелителя.

— Опять, — усмехнулся Владислав.

После свержения тирана люди упорно называли его повелителем, несмотря на его протесты. Он стремительно прошел через залу в свои апартаменты. Стража отсалютовала и расступившись пропустила его внутрь. Шеклен сидел на полу, утопая в богатых толстых коврах и безучастно смотрел вперед. На вошедшего он не среагировал. Агент тихонько позвал его по имени, но старик не ответил. Он был в своих мыслях где-то далеко, и сколько Владислав ни мучился, ничего вразумительного добиться не смог. С озабоченным видом он отправился навестить Алдана.

Смуглый четырнадцатилетний юноша уже встал с постели, несмотря на протесты придворных лекарей и увидев гостя, улыбнулся:

— А, это ты Стив, проходи. А я тут со своими лекарями воюю, — он развел руками.

Два седовласых благообразных старика в белых балахонах и чалмах с пером Ахуну в знак принадлежности к гильдии лекарей, стояли рядом, смущенно поглаживая холеные, крашенные в зеленый цвет, бороды.

— Приветствую тебя, правитель Стензера. — Владислав склонил голову в поклоне, коснувшись ладонями лба и повернувшись к лекарям, спросил:

— Как здоровье повелителя? — По придворному этикету справляться о здоровье правителя надлежало в третьем лице, даже если кроме двух собеседников никого больше не было.

Один из двух лекарей шагнул вперед и важно поглаживая свою бородку, ответил:

— Здоровье повелителя Стензера подобно дикому туру. Всевышний благоволит ему, послав удивительное здоровье. Самые сильные люди после двух недель, проведенных в клетке, встают на ноги только через месяц, если вообще встают. Повелитель же бодр и весел и даже ходит на третий день. Велика власть Всевышнего, дарующего жизнь, да продлит он дни повелителя.

— Да продлятся дни его, — повторил Владислав ритуальную фразу, с улыбкой положив руку на пояс, где была его аптечка.

Кто-кто, а уж он-то точно знал, откуда исходит расположение всевышнего. Когда после взрыва жители принесли ему ранец, найденный где-то у стен города, Владислав отстегнул от него пояс с аптечкой и первым делом отправился к спасенному Алдану, по пути проверив коммуникатором все ли в порядке на базе. Компьютер бесстрастно доложил о состоянии базы, ни слова не сказав о том, есть ли там кто-нибудь из людей.

В тот момент он пожалел, что все еще не добрался до второй базы, где находился Ворчун. Уж от него-то он точно узнал бы все новости. Спасти Ворчуна было для него делом чести, к тому же он обещал ему двухконтурный гелиевый охладитель, а Владислав привык исполнять свои обещания, даже если они сгоряча были даны бездушной железяке. К тому же Ворчуна, он бездушным отнюдь не считал. В его глазах это был друг, не человек, но друг. К сожалению, спасение Бонда откладывалось все дальше под грузом проблем и Раденко успокаивал себя только тем, что компьютер умереть не мог, в биологическом смысле, а значит его всегда можно было оживить. Правда определенный риск потерять какие-нибудь данные все же был и это могло привести к утере определенных качеств, но Владислав надеялся на лучшее. Он повернулся к повелителю Стензера и слегка склонив голову, сказал: