Чтение онлайн

Гоша смотрел на это довольно спокойно. А вот Валера едва сдерживал протестующий крик. Ведь мужчиной, стегающим детей, был его отец.

– За что их так? – поинтересовался Гоша.

– Да мало ли… Тут за многое наказывают. За непослушание, например. Если тебе велено поститься, а ты съел кусок колбасы, что дали тебе в школе на обед, получишь плетей.

– Но откуда они узнают, кто съел этот кусок?

– Кто-нибудь обязательно доложит. Потому что быть бдительным здесь почетно. За это поощряют.

– Стукачей, короче говоря, из детей делают. Падлы!

Гоша решил посмотреть, что творится в остальных комнатах. И прошел к другому окну. Валера последовал за ним.

– Кто это? – спросил Гоша, увидев мужчину в банном халате и в тюрбане из полотенца на голове. Он сидел на диване и медленно, со смаком, ел сало. Оно было порезано тонкими ломтиками и уложено в тарелку.

– Это Иларий, – ответил Валера.

– Тот самый пророк, который запрещает детям есть колбасу?

– Да. Сектантам запрещено есть мясное. Им вообще, если честно, положено кушать только овощи и орехи. Даже рыбу нельзя. Хлеб, картошку и крупы можно. Но только в определенные дни.

– Но он сам жрет сало! Посмотри!

– Вижу…

Иларий как раз доел последний кусок и, аккуратно промокнув рот салфеткой, кого-то позвал. Тут же дверь комнаты распахнулась, и вошла полная, неприятная тетка в платке.

– Жена Илария, Марфа, – шепнул на ухо Гоше Валера. – Матушка типа.

– Пожрал, теперь поваляться хочет, – хмыкнул приятель.

Но Марфа скрылась сразу же, как только услышала от мужа какой-то приказ. А спустя минуту в комнату втолкнула девушку. Валера знал ее. Она училась с ним в школе. Только была старше на два года. Кажется, ее звали Аленой.

Иларий поманил девушку пальцем. Та робко подошла. Пророк сорвал с головы тюрбан, давая длинным волосам разметаться по плечам. Затем скинул халат. Под ним ничего не было, и мальчишки увидели обнаженное тело пророка. Бледное, худое, с дряблым животиком.

Алена что-то забормотала и попятилась. Но Иларий не дал ей ускользнуть, схватил за руку и притянул к себе. Что творилось в комнате дальше, мальчишки не узнали, потому что свет в ней погас. Пришлось вернуться к предыдущему окну. А там мало что изменилось. Разве что Валерин отец стегал уже не только девочку, но и пацанов. Обрушивал на их худые спинки удары хлыста. Ребята вздрагивали, но не смели кричать. Боль надлежало сносить молча.

– Мужик прям кайфует, – заметил Гоша. – Смотри, как у него зенки горят. Порет, не чтобы научить их уму-разуму, он просто от этого тащится.

– Это мой отец, – сознался Валера.

Гоша кивнул. Похоже, он и сам понял, кто выступал в роли палача. Ивановы оказались очень похожи внешне. Только Валера был тонкокостным, а Павел крепко сбитым.

– Ты любишь своего отца? – спросил вдруг Гоша.

– Ненавижу, – честно ответил Валера.

– Тогда надо его проучить. Его и Илария. Да и женушку его, сутенершу, тоже.

– Но как?

Гоша не ответил. Показал на окно. Валера проследил за его жестом и увидел, что провинившиеся встали с коленей и принялись одеваться. Когда ребята натягивали на себя одежду, они морщились. Спины были исполосованы, и при соприкосновении с тканью раны на коже нестерпимо болели.

Наконец, маленькие сектанты ушли. Почти следом за ними убежала Алена. Она вылетела за дверь, всхлипывая и нервно кутаясь в пальто. Будь Валера старше, он бы понял, что девушку склонили к сексу. Счастье, что он долго не продлился. Вот только Алене и тех десяти минут хватило, чтобы ей все опротивело. Она бежала к своей избе, повторяя про себя слова матушки: «Иларий – святой человек. Он продолжение бога на земле. И его потомство такое же святое. Благословенно та, что родит от Илария. Тебе, дочь моя, выпала милость. Отдайся святому. Прими его семя. И если ты не грешила, бог пошлет тебе дитя свое…»

– Самогон где? – спросил Гоша, ткнув задумавшегося Валеру в бок.

– В сумке у меня.

– Давай.

– Выпить хочешь?

Гоша мотнул головой. Валера больше вопросов задавать не стал – подал ему бутыль. Получив ее, Касаткин скрылся. Пока он где-то бродил, Валера наблюдал в окно за своим отцом. Павел повесил хлыст на гвоздь, помолился на «икону» Илария, попил воды и прилег на лавку. Утомился! Ведь один троих учил.

Тем временем вернулся Гоша.

– Че там батя твой? – спросил он.

– Отдыхает.

– Иларий с ведьмой своей тоже угомонились. Тяпнули для хорошего сна водочки и на боковую.

– Водочки? Ну это вряд ли. Алкоголь в общине категорически запрещен.

– Знаешь поговорку «Что положено попу, не положено дьякону»? Вот так и тут. Всем нельзя, а Иларию можно. Он втихаря жрет и пьет, гад. Да еще трахается! А остальных в черном теле держит. Но ничего, сейчас ему мало не покажется…

И поманил Валеру за собой.

Оказалось, Гоша ведет друга к двери. Ткнув пальцем сначала в нее, затем в бревно, лежащее поодаль, он сказал:

– Надо подпереть.

– Не понял…

– Давай поднимем бревно и подопрем им дверь.

– Давай. А зачем?

– Чтоб они не выбежали.

Валера пожал плечами и помог другу подпереть дверь. После чего Касаткин вытащил спички.

– Ты что делать собираешься? – ахнул Валера.

– Поджечь на хрен это гнездо! Я тряпки смочил самогоном и в окна их натыкал. Ща так полыхнет, что на станции видно будет!

– Но внутри люди!

– И что?

– Вдруг они не смогут спастись?

– И пусть. Тебе что, их жалко?

– Нет, но…

– Раз нет, поджигаем.

Валера вытащил из кармана свой коробок. Но поднес зажженную спичку к торчащей из окна тряпке не сразу. Только после того, как Гоша ткнул его в бок и прошипел:

– Да не ссы ты, выберутся они! Окна выбьют и вылезут. Но в штаны от страха наложат. Поджигай!

Валера сделал, как велено.

Когда дом загорелся, мальчишки умчались прочь.

Издали следя за пожаром, они заметили мессию. Он первым вылез из окна. Причем, выбравшись, даже не помог своей супруге сделать то же самое. Убежал подальше от огня. Хотя матушка и сама справилась. Правда, обгорела немного. Подоспевшие ей на помощь иларьевцы сорвали с нее дымящуюся кофту. Но рука пострадала.