Шрифт:
Девять этажей вниз.
Хроники одиночества.
Будущего нет. Прошлого нет. Реальность пуста. Есть только сны. И только в них ты можешь увидеть Истину, оставаясь при этом самим собой»
Истерия, 20ХХ г. н.э.
Вступление
–
Привет! – сказала мне Болезнь, скривившись в кровавой улыбке.
Я попыталась промолчать. Я отвернулась к окну, чтобы посмотреть на Солнце, но столкнулась с Черными Звездами.
–
Почему ты не здороваешься со мной? – обиженным голосом спросила меня Болезнь – Я же так рада тебя видеть!
Я протянула руки к Черным Звездам за помощью, но они не ответили мне, только швырнули в меня полусгнившим метеором.
–
Ты тут не нужна! – ответила я, пытаясь поймать метеорит в ладони, – Уходи!
–
Поздно уже. На улице слишком хороший для меня день. Я долго не протяну на таком ярком Солнце.
Солнце ярким лучем ударило мне в глаза. Я выронила метеорит и закрыла глаза рукой.
–
Тебе меня не жалко? – спросила Болезнь.
–
НЕТ. Я желаю тебе Смерти!!!! – крикнула ей в ответ.
–
Смерть – моя сестра. Если хочешь я вас с ней познакомлю…
–
Не надо!!! – прокричала я на весь мир и весь мир обрушился.
Солнце упало в море, Море закипело и испарилось. Маленький остывший шар остался лежать на дне рядом с метеоритом. Я подошла к холодному Солнцу, подняла его со дна моря, сдула золотую пыль и…
–
Здравствуй, Солнце, – сказала я Солнцу, – я давно хотела с тобой познакомиться.
–
Не стоит с ним разговаривать, – прервала меня Болезнь, играясь с ракушками, рассыпанными по всему дну моря.
–
Почему? – удивленно спросила я.
–
Моя сестра уже с ним познакомилась. Сейчас оно – только мертвый кусок гранита.
И Солнце провалилось между пальцами во Вселенную, как в большой мусоропровод.
–
Что она с ним сделала? – слезы мешают говорить.
–
Она его убила.
–
Зачем?
–
Пришло время, и пришла она
–
Какое время пришло? Это ошибка…
Маленькие розовые шарики времени, как ртуть, окружили меня и закружили в безумном танце.
–
Время бывает разное – шептали мне они, – время рождаться, время умирать, время писать стихи и время пить вино, время одиночества и время толпы, время, когда ты убиваешь, и время когда убивают тебя, время работы, время сна. Для всего есть время. Даже для тех, для кого уже нет времени. Даже для тебя есть время.
Они все шептали мне что-то и шептали, а Болезнь сморкалась в свой белый носовой платок и поддакивала им, кивая своей изуродованной головой.
А я вместе с маленькими розовыми шариками времени полетела за новым Солнцем в большой супермаркет.
Девять
Фиолетовое море странных мыслей бьет по солнечному сплетению и не дает дышать. Как белый корабль уплывает Надежда по этому фиолетовому морю куда-то в даль, за горизонт, в неизвестность. А ты в это время стоишь на опустевшем берегу, и плюешь в розовую пену прибоя, и матюкаешься на свою жизнь белого воротничка и на вчерашную официантку в замызганном грязью, пивом и дурными запахами кафе.
Не куда себя деть.
В пространстве, ограниченном законами, общественным мнением и личными интересами, нечем дышать.
А жить тем более не чем.
Да и незачем.
Когда ветер счастья проноситься мимо, как сквозняком в зарешеченную форточку, надувает детей. И ломаешь себе руки от безысходности и полного одиночества.
Потому что “ветер” улетел дальше, искать «новые горизонты».
***
И тогда я спрашиваю у Пустыни: „Что делать, если не любим? Что делать, если одинок?”
Пустыня молчит. Пустыня не может мне ответить.
Застелив глаза-озера песчаными барханами, она думает о своем и задевает Небо своими пальмами-ресницами.
Становиться тихо, как в иной жизни.
Эта тишина завораживает.
Эта тишина умиротворяет.
И умерщвляет.
Высохший кленовый лист пролетит мимо лица Пустыни и падает мне в ладони.
И вдруг становиться очень печально…
***
В сумерках восходящего солнца мне дают лекарство от депрессии…
Большая толстая медсестра, ухая и матерясь выметает из-под моей кровати обломки моей души.
–
Сколько мне лет? – спросила я у нее.
От удивления она замолчала и подняла на меня свои круглые, заплывшие жиром и задроченные жизнью глаза.
–
Сколько мне лет? – повторила я.
–
Двадцать пять, шоб ты була не ладна, – крикнула она прямо мне в лицо, – и вылетела в коридор за врачом.