Чтение онлайн

Функционер вручил одесситам по две красные гвоздики и по одной георгиевской ленточке.

– С нами всегда на возложении цветов бывает кто-нибудь из иногородних. В прошлом году были севастопольцы, а в этом – вы.

– Надеюсь, что вскоре после возложения цветов мы с вами как и севастопольцы вновь станем соотечественниками, - сказал Вадим.

Церемония проходила очень медленно. Всех проходящих в Александровский сад тщательно осматривали милиционеры и заставляли пройти сквозь металлоискатель. Цветы возлагали по строгой заранее спланированной очередности. Сначала Русская православная церковь, потом коммунистическая партия, затем детдомовцы из регионов и лишь в самом конце шел черед патриотических сил. Вениамин рисковал опоздать на встречу с Астафьевой.

– Вадик слушай – я пойду отсюда. Церемония затянулась. Мне пора на свидание. Возьми цветы и возложи их за меня.

– Твоё право.

– Дождись меня вечером в номере – мне ведь надо сумку забрать.

– Я отсюда сразу в гостиницу.

– Отлично!

Небеседин добрался до «Полежаевской» и сообразил, что надо перекусить. Он в первом попавшемся магазинчике купил булочку с йогуртом и спешно съел их, сидя на остановке. Вениамин полагал, что в троллейбусе надо рассчитываться за проезд с кондуктором как это было в последнее время в Одессе, и он неприятно удивился, наткнувшись на турникет возле водительского отсека. Ему пришлось выйти, купить билет на две поездки в ларьке и дождаться следующего троллейбуса до Серебряного бора.

Он добрался до конечной остановки за пятнадцать минут и присел на скамейку возле танка Т-34. Пятилетний малыш пытался залезть на танк, и это не нравилось его отцу.

– Слезь немедленно, кому говорят! Ты ведь или упадешь или весь перепачкаешься! По-другому у тебя не бывает!

Двадцатиминутное опоздание Арины было сущим пустяком. После того, как Вениамин прождал её семь часов перед тем как признаться в любви, ему уже нечего было бояться. Она шла легкой походкой. Её лицо было веселым и беззаботным. Они обнялись и поцеловались в щёчку.

– Ты восхитительна!

– Спасибо! Давно ждешь?

– Нет. Тебя я готов ждать сколько угодно!

– Как поживаешь?

– Рад, что свалил из Одессы. Постепенно прихожу в себя после пятницы.

– Я не ожидала, что такое может произойти у вас.

– Вот поэтому я и написал тебе, чтобы ты даже и не думала сейчас о приезде в Одессу.

– До сих пор не могу поверить в случившееся.

– Увы. А ты тут как?

– Как всегда хорошо. Учусь кататься на лонгборде. Вечером с девочками в клубе была.

– Стыдно признаться, но я не знаю что такое лонгборд, - сообщил Небеседин.

– Это скейт, только он длиннее обычного.

– А гастроли как?

– Сочи посетила – дороговато там. В Северодвинске была. Выхожу из номера в гостинице, а там прямо в коридоре бандитские разборки. Пистолетами угрожают, матерятся. Я заперлась у себя в номере, звоню организатору концерта, а он как назло не берёт трубку. Испугалась сильно.

– Ну прям как у нас в Украине! Слушай – в Серебряном бору офигенно! Это самое потрясное место в Москве! Тишина, зелень. Помню, год назад в мае я был в Харькове, там есть классный парк Горького, его привели в порядок. Сидел на лавочке, переписывался с тобой и мечтал, что мы будем вместе гулять по какому-нибудь парку в средней полосе. И вот моя мечта осуществилась!

– Я обожаю Серебрик! Он меня вдохновляет на творчество. Могу здесь часами ходить и оставаться наедине с мыслями.

– И какие у тебя сейчас мысли? – спросил Вениамин.

– Визу вот получаю. Собираюсь в Европу – Прага, Берлин, Париж. Затем еду в Италию записывать альбом.

– Вот это новость! Я не могу забыть, как ты мне пела, когда мы летом шли вместе в центр с пляжа в Отраде. Так что за альбом?

– Парень один попросил написать стихотворение, хотел таким образом сделать предложение своей девушке. Я сказала, что за это не могу взять с него деньги. Тогда он предложил меня отблагодарить помощью в записи альбома. У него студия в Италии.

– Правильно поступила – за такое некрасиво брать деньги.

Они присели на скамейку возле озерца и сделали совместное селфи на планшет Вениамина.

– Надо пополнять наш семейный фотоальбом, - сказал он

– Да ладно тебе.

– Я всё для себя уже решил – хочу идти с тобой вместе по жизни.

– Я знаю, что ты меня любишь, - произнесла она.

– Андрей Платонов как-то написал, что его поразили в жизни три вещи – дальняя дорога в скромном русском поле, ветер и любовь. Так вот все эти вещи я нашел в тебе. Ты самый необыкновенный человек, которого я когда-либо встречал и я хочу с тобой связать свою жизнь.

– Да влюбишься ты еще в кого-нибудь, не переживай! – сказала Арина.

– Не влюблюсь я уже больше ни в кого! Мне двадцать девять, тебе двадцать шесть – пора подумать о будущем! Не будешь же ты всю жизнь шататься по хипстерским тусовкам!

– Не буду, согласна, но мне и так пока хорошо живется.

– Вчера вечером я побывал в гостях у Натальи Рязанцевой, первой жены Геннадия Шпаликова и сделал для себя один очень важный вывод – жениться надо на той, с кем хочешь встретить старость.

– Правильно мыслишь, - согласилась Астафьева.

– Она и в свои семьдесят пять интересная. Женская красота с возрастом блекнет, а вот человеческие качества сохраняются получше.

– Отчаянный ты парень, Веня.

– Есть такое.

– Идеалист.

– Может быть.

– Не может быть, а точно!

– И я не собираюсь просто говорить тебе красивые слова. Я мужик, в конце концов. Мне в Москве уже предлагают сериалы писать. Платят нормально. Я остаюсь в России и буду выбиваться в люди!

– Я верю в тебя! – сказала Арина.

– Я знаю об этом!

– Какие у тебя планы на завтра?

– Еще не думала.

– Если ты согласна идти со мной вместе по жизни, то пошли завтра на парад Победы! Или после парада погуляем по праздничному центру! – сказал Небеседин.

– Заманчивое предложение, я подумаю.

– Тут нечего думать – надо идти поближе к Красной площади, взявшись за руки!

– Посмотрю по обстоятельствам, - кокетливо произнесла Астафьева.

Они гуляли по безлюдному Серебряному бору. Арина делилась наболевшим.