Чтение онлайн

– Да уж знаю, знаю, как вы любите сунуть нос везде, куда можно и куда нельзя. Но будьте осторожны, чтобы не попасть в какую-нибудь неприятность. Эти, – она показала пальцем в потолок, – не любят, когда их дурачат. Если раскусят, кто вы на самом деле, – раздавят, глазом не моргнув. Уж я знаю…

Вдруг она замолчала, как будто вовремя спохватившись, и, докурив сигарету, сказала:

– Файно [57] . Будут вам девочки.

В субботу утром к дому пани Алины подкатил блестящий «Икарус» с зашторенными окнами. Из автобуса вышел элегантный молодой человек в отутюженном костюме, галстуке и темных очках. На сияющих мештах играло солнце. Думаю, читатели уже догадались, что это был я.

Я бросил Мыколе, который вышел вслед за мной:

– Подожди здесь, покури, хозяйка не любит нежданных гостей.

Мыкола также был одет в костюм и уже ничем не напоминал мента. Но было хорошо заметно, что костюм недавно куплен, потому что Мыкола время от времени вытягивал руки, поправляя манжеты, и нервно передергивал плечами.

Я вошел в дом и с удовольствием убедился, что все барышни были наготове. Глаза так и разбегались, мечась от одних ног к другим, скользя по притягательным личикам и ныряя в декольте.

– Пан Юрко, – проурчала пани Алина, – перед вами цвет моей школы. Я поручаю вам мои самые дорогие сокровища. Отвечаете головой.

Сокровища ошеломляли красотой. Казалось, что я попал на международный конкурс красоты. Десять пар очаровательных глаз прикипели к нам, и я чувствовал себя так, будто попал под свет десяти ярких прожекторов. Они прожигали меня насквозь, они выворачивали меня изнутри, словно варежку, и казалось, что тело мое – аквариум.

Голос пани Алины поднял меня на поверхность:

– Кофейку?

Я кивнул. В комнату вошел молодой парень с подносом. Что-то в его манере двигаться показалось мне странным, но через секунду я уже забыл о нем. А еще через несколько минут я выплыл в сопровождении сногсшибательных одалисок, одетых не крикливо и со вкусом, на улицу. Мыкола галантно помог каждой из них войти в автобус и объявил:

– Внимание! Шторы не отдергивать, в окна не заглядывать. Такой нюанс.

Девушки недовольно загалдели: как же так, ехать в полутьме?

Тогда Мыкола включил свет и магнитофон. Девушки успокоились.

Мне все же страшно хотелось поглядеть, куда мы едем. Но, как на беду, одна половина ветрового стекла была загорожена темной кабиной водителя, а вторая – занавеской, которая тянулась от задней стенки кабины до поручней возле дверей. На боковых окнах висели тяжелые шторы, между которыми не было щелей; казалось, что едешь в катафалке. Мыкола сидел сзади и следил за порядком. Путешествие длилось минут сорок, и я заподозрил, что привезли нас на партийную виллу в Янов. Об этом месте отдыха руководящей элиты мне уже приходилось слышать легенды.

Наконец автобус остановился, все насторожились и прислушались к скрежету железа. Это открывались ворота. «Икарус» вполз во двор, и позади снова прозвучал скрежет.

– Приехали! – объявил Мыкола.

Солнце в первую секунду ослепило меня. Когда глаза привыкли, я увидел огромную усадьбу, обнесенную высоким металлическим забором. Вокруг зеленел густой лес. Теперь я был почти уверен, что мы в Янове. Усадьба раскинулась в парке с развесистыми кустами роз и свечками туй, с зелеными пышными лугами и беседками, теннисным кортом и бассейном. В глубине белело двухэтажное здание с четырьмя башенками и двумя пузатыми колоннами перед входом. К особняку вела дорожка из бетонных плит, по обе стороны лохматились кусты самшита, а за кустами цвели полные гудящих пчел и бабочек клумбы. Все это было заботливо подстрижено, выровнено и выглажено, как на покойнике.

– Хотел бы так жить? – подмигнул мне Мыкола. – Скажи – красота?

Я что-то промычал невыразительное. Понятие красоты у нас было явно разное.

– У вас есть еще два часа времени, – крикнул он девушкам. – Можете гулять, играть в теннис или купаться в бассейне, мне все равно. Но через два часа вы должны собраться возле брамы… А ты иди со мной, – бросил он мне и двинулся в направлении здания.

Дом не подавал никаких признаков жизни. Хоть бы шелохнулась какая-нибудь занавеска на окне – ничего. В воздухе висела тишина, обрамленная шелестом леса.

Мыкола нажал на массивную медную клямку.

Оказавшись в просторном холле, мы изумленно осматривались. В глубине холла с двух сторон бежали на второй этаж лестницы, высоко, чуть не под потолок, тянулись ветвистые фикусы и рододендроны. Справа и слева растекались широкие коридоры. С центра потолка свисали белые застывшие сопли, изображающие люстру. На стенах мчались охотники на конях и трубили в рожки, а впереди них летели испуганные серны.

Неожиданно раздались шаги, и на лестнице появился какой-то тип лет за сорок в черном костюме с бабочкой под квадратной челюстью. А его пронзительный взгляд, которым он старательно облапал мое лицо, дрожащая усмешка толстых губ на все лошадиные тридцать два и холодная потная ладонь вызвали во мне неприятные воспоминания. Именно такие типы внимательно вчитывались в мои рукописи и отвечали такой же усмешкой на каждое мое возражение.

Мыкола бросил волшебное слово «наш», кивая на меня, а я незаметно вытер ладонь. Господи, чьим я только не был за эти дни! Сколько разных людей проявили ко мне доверие, а я их безбожно обманывал. Преследуя лишь одну-единственную цель – разузнать что-нибудь сенсационное.

– Значит так, – сказал тип. – На вас лежит еще одна ответственная миссия – проследить, как будут накрываться столы. Все должно быть строго по меню. Чтобы никаких проколов. А я еще должен за раками поехать. По дороге встречу гостей и проведу сюда.

Говоря это, он подвел нас к большому глобусу, откинул его верх и указал на богатейший бар.

– Выпейте… И приступайте.

Но пока он не вышел, ни я, ни Мыкола не притронулись к бутылкам.

Я налил себе мартини, а Мыкола – хеннесси.

– Я слышал, что Щербицкий каждый день выпивает по четыреста граммов хеннесси, – сказал он, причмокивая. – Хотя, как по правде, я не чувствую какого-то особенного кайфа. А ты?

– Мартини как мартини. Слишком сладкое. Лучше я его разбавлю сухим шампанским…