Чтение онлайн

«Слава богу, пронесло! Выговором отделаюсь», — думала она и мысленно уже заглядывала в тот день, когда она войдет в доверие Никиты Степановича и при случае припомнит Варьке все,

К концу собрания Субботин как бы уже притерпелся к тому, что было говорено о нем в пылу дружеской критики. «Да, больно, да, стыдно! — твердил он про себя, твердо веря в непоколебимость принятого в душе решения: никогда, что бы ни случилось с ним, никогда он не позволит себе больше так безрассудно увлечься!.. — Ну, а Тамара, как же она? Никита Степанович сказал о ней много просто даже страшных слов», — И Коля, поначалу отказавшись от выступления, попросил дать ему хотя бы пять минут. «Скажу Тамаре при всех, что я думаю о ней», — решил он,

— Ребята, мне тут здорово от вас досталось… В общем правильно досталось, заслужил, значит, — заговорил Коля, оглядывая знакомые лица комсомольцев. — Я не стану тратить лишних слов на обещания исправиться и тому подобное. Скажу прямо: если не верите, то немедля гоните меня из комсоргов!

— И прогоним, не напрашивайся. Завалишь работу — держать не станем! — выкрикнул с места Толя Волков, потом тише добавил — Однако должен сказать, Николай, мы тебе верим!

— Верно, верим! Слово держать умеёт! — раздалось одновременно несколько голосов в поддержку не меньше, чем сам Коля, повеселевшему Волкову.

С улыбкой глядя на друга, Толя поднял руки к уровню лица и, пожимая одной другую, потрясал ими.

«Видишь, наша дружба крепка, как это рукопожатие! Ты не сердишься на меня, Николай?»— словно говорил он

«Вижу, спасибо за все!» — кивнул Толе Субботин и в ответ ему так стиснул свои руки, что они побледнели.

Все собрание с явным одобрением следило за приятелями, про дружбу которых, смеясь, говорили, что её и водой не разольешь.

Коля протер очки.

— Товарищи! Еще я скажу об одном человеке… О нем много сегодня говорилось, о Тамаре Комовой, — продолжал Субботин равным, спокойным голосом. — Человеку этому, по моему мнению, пока что легко жилось на свете, ему все удавалось, «везло», как принято говорить, и были даже такие девушки, которые подражали Тамаре Комовой. Их, правда, очень немного, но были. А зря! Ведь если Тамара Комова станет жить и поступать так же, как до сегодняшнего дня жила и поступала, то я не завидую её будущему… Мне рисуются два возможных пути в жизни Тамары. Первый и, пожалуй, лучший, с её точки зрения;— это: с расчетом выйти замуж, «устроиться», что называется, бросить работу и зажить «барыней» за спиной мужа. Но тут могут быть два «но». Первое: всегда ли муж сможет обеспечить ей беззаботную жизнь? И второе: что, если он её разлюбит и бросит? Случается и такое. Что тогда? А она уже к тому времени немолода, профессии в руках нет. Дети у такой матери никчемные, они привыкли сидеть на шеё папеньки. А если и «вышли в люди», — Коля иронически улыбнулся при этих словах, — то того и гляди не пустят маменьку к себе на порог. Ничего не поделаешь — какова яблоня, таково и яблочко? Я как-то читал у тебя, Тамара, письмо твоей матери. Горькое письмо, надо оказать, полное упреков… Забыла ты её, не помогаешь… Помнишь? Ты обещала мне, Тамара, поговорить с сестрой а предпринять что-то. Ты мне потом говорила, что сделала необходимое. Сделала? — спросил Коля, обращаясь к Комовой перед всем собранием.

— Мама гостит сейчас у сестры, и я часто вяжусь с иен, — ответила Тамара, слегка пожимая плечами. — Я сама о ней очень скучаю! — добавила она, мысленно проклиная памятливость Субботина.

Он молча выслушал её, о чем-то раздумывая. Его поторопили:

— Ну что же, Коля, давай заканчивай свою речь. Ждем вариант номер два!

— Второй вариант, — проговорил Коля, — мне хочется пожелать всем нашим славным девушкам, в том числе, конечно, и Тамаре. Не уходи, Тамара, из коллектива, работай с нами, становись мастером своего деда и учись. Обязательно учись! Не домашними хозяйками на кухне мужа мечтают стать наши девушки, а, ни в чем не уступая мужчинам, командовать на производстве, лечить люден, работать у станков, да так, к слову сказать, чтобы сменщики никогда не были на них в обиде! Девушки наши не оставят товарища в беде, как не оставят старую мать без слова привета и помощи. И счастливы будут те избранные ими, кого они полюбят чистой, требовательной и гордой любовью! Попадись мне такая девушка, да я за ней на край света побегу… В огонь и в воду готов, с одним, разумеётся, существенным условием: остаться после этого испытания живым и невредимым. Иначе для чего стараться? Желание, как видите, эгоистично, но весьма понятно. Я кончил, товарищи! Просил пять минут, а проговорил двадцать, так что извиняйте, другн!

— За что же извинять? Молодец ты, Коля! — кричали девушки, награждая его признательными аплодисментами. — Почаще говори нам такие речи, на пользу пойдут!..

Тамара тоже со всеми вместе хлопала Субботину, а про себя ехидно думала: «Пусть все видят, как я благодарю его «за науку».

Выйдя с завода, Тамара поглядела вокруг с таким чувством, словно вновь возвращалась сюда из дальнего путешествия. Еще утром она была близка к тому, чтобы бросить все, уехать с завода, если, чего доброго, исключат из комсомола, а следовательно, не оставят и бригадиром. Там, на месте, среди незнакомых людей, легче будет начинать все сначала.

Привычные глазу жилые корпуса с зеркальными окнами магазинов первого этажа, сквер, обнесенный ажурной оградой, киоски с книгами, киоски с цветами, где она столько раз проходила или назначала под часами трамвайной остановки свидание — все оставалось, как было, на прежних местах. И продавщица мороженого та же, что утром предложила Тамаре мороженое. Она купила «эскимо», радуясь про себя, что может идти, дышать морозным воздухом, есть мороженое, как все люди. А давно ли её точил тайный недуг страха, мучительного ожидания!..

«Что ж, за битого двух небитых дают», — подумала Тамара, высоко поднимая голову.

А следом за Комовой, не замеченный ею, шел Коля Субботин. Ему нравилось вот так следить за Тамарой: он думал, что читает её мысли. Девушка шла явно веселая: купила мороженое, потом, съев его, негромко запела. Субботин, невольно улыбаясь, прислушивался к её голосу. Он думал о Тамаре с гордостью, как о сильном человеке, раз не сломили её эти испытания. «Переволновалась немного, понервничала, а теперь за дела: значит, не обиделась на критику, поняла свою вину…»

Пораънявшись с Тамарой, он пошел рядом, подделываясь под её шаг. Что-то говорило его душе, что эта встреча будет для него не совсем обычной.

— А, Коля! — приветливо сказала Тамара и взяла его под руку, вопросительно заглядывая в глаза. — Мождо?

«Да, да, зачем спрашивать…»— отвечали его глаза, и он локтем прижал к себе её руку.

— Ты не сердишься на меня? У нас все по-прежнему? — спрашивал Коля, стараясь выводить свою спутницу поближе к фонарям, чтобы видеть её лицо.

— Да нет же! Откуда ты взял? — возбужденно отвечала Тамара. — Нам, кажется, обоим поровну досталось, по выговору…

— Хорошие ребята у нас. В таком коллективе не пропадешь…

Тамара незаметно поморщилась; ей даже в мыслях не хотелось возвращаться к собранию, а тем болеё говорить с Колей на эту тему; не поймут они друг друга!

— А я хорошая? — кокетливо, не без умысла, спросила Тамара, чтобы разом покончить с неприятным для неё разговором, и вдруг, остановившись, прижала Колину руку к своей груди.

— Тамара! — изумленно воскликнул Субботин, на мгновение оторопев от такого неожиданного поступка девушки. Он никогда еще не говорил с ней о своей любви: она не хотела этого, не допускала. И Коля понимал почему: в горькие минуты их неровных отношений он сознавал, что Тамара не любит его. Но вот она сама вызывала его на признание.

— Для меня не только хорошая. Ты самая хорошая… — тихо сказал Коля неожиданно изменившим ему голосом.

Тамара, не скрывая загоревшейся в глазах радости победы, долгим, неотрывным взглядом посмотрела тм него. «Все-таки приятно, когда в тебя влюблены», — подумала она и тут же пожалела, что Субботин, а не Белочкин сказал ей эти слова.

— Ну, а ты, Тамара, тебе есть что ответить мне? — спросил, слегка заикаясь, Коля, ободренный блеском её глаз.

Тамара, не отвечая, потянулась к нему своим улыбающимся лицом с чуть разомкнутыми влажными губами, и Коля понял, что может поцеловать её.