Чтение онлайн

Иногда Жене хотелось послать все к черту – и самого Иртенева, и связанную с ним обыденность – песни на стихи каких-то дегенератов, мишуру, пропахший потом концертный костюмчик, который нельзя постирать, потому что с него отвалятся стразы Сваровски (каждый камушек стоит три доллара, о чем с завидным постоянством напоминает им Иртенев, которого угораздило заказать такие непрактичные платьица). Она бы не перезванивалась ни с ледяной красавицей Инной, которая всегда казалась ей неживой и лишенной эмоций, а в последнее время стала вообще какой-то отмороженной, ни с Дашкой Сто Слов в Минуту. Она больше никогда не надела бы туфельки на шпильках и не воспользовалась лаком для волос с разноцветными блестками. Она достала бы с антресолей старые тетради со своими собственными стихами и написала свои песни.

Но где взять на это силы? Женя Балашова не настолько яркий персонаж, чтобы выдержать свободное плавание. Ее лицо примелькалось, но она не суперзвезда, и не факт, что другой продюсер примет ее с распростертыми объятиями. Кто она такая, чтобы вкладывать в нее деньги?

Короче, правда такова: уволившись из «Паприки», Женя не начнет сольную карьеру, а скорее всего, быстро сопьется.

Она с раздражением скинула одежду, забралась в ванну, села на корточки и врубила душ, установленный на массажный режим. Остаток сегодняшнего дня она подарит себе – запрется дома, расслабится перед телевизором...

Но зазвонивший вдруг телефон был с нею не согласен. Чертыхнувшись, она нашарила на полу ванной радиотрубку.

– Женя? – Мужской голос показался ей знакомым.

– Что? – откликнулась она.

– Это Роман Степанов, режиссер.

– А-а, – протянула она, немного растерявшись. Что нужно от нее этому типу с внешностью Леонардо ди Каприо, который всерьез претендует на то, чтобы его юмор считался дерзким, а склад ума циничным?

– Мне ваш телефон Артем дал.

– Это понятно, – глупо усмехнулась она.

– Знаете... Я думаю, нам необходимо встретиться.

– Но мы уже вроде как сегодня встречались, – резонно рассудила Женя. Ее разгоряченному массажными душевыми струями телу стало невыносимо холодно, и ей мечталось поскорее вернуться к процессу водного расслабления.

– Мы встречались все вместе, а у меня к вам разговор тет-а-тет.

– Ну хорошо... Дайте подумать... Как насчет послезавтра?

– Женя, сегодня, – мягко настаивал он, – это срочно.

– Роман, вообще-то я себя неважно чувствую и собиралась спать, – соврала она. – А завтра у нас концерт в клубе, так что я должна быть в форме.

– Я не отниму у вас много времени. Если хотите, могу приехать к вам.

– Нет! – нервно воскликнула она, представив, как вытянется благообразное режиссерское лицо при взгляде на батарею пустых бутылок и ровный слой пыли, покрывающий Женину мебель.

– Я имел в виду, не к вам домой, конечно, – усмехнулся Степанов. – Наверняка где-нибудь рядом с вами есть приличное кафе. Мы могли бы поговорить там.

– Есть пиццерия, – задумчиво отозвалась Женя, прикинув, что она не отказалась бы от пиццы «Куатро Формажи» на тонком тесте. – Ладно, записывайте адрес...

Это было так похоже на первое свидание! Сначала Степанов ненавязчиво предложил перейти на «ты», потом настоял на том, чтобы заказать весьма недешевое шампанское. Потом довольно долго (минут пять, не меньше) распинался о том, какая яркая Женя личность и как выигрывает группа «Паприка» от ее присутствия.

Когда же он, наполнив бокалы, на полном серьезе предложил выпить за Женину красоту, она наконец не выдержала:

– Да что вы надо мной издеваетесь?! – Она поставила бокал обратно на стол. – За какую такую красоту?!

Она сочла, что режиссер Роман Степанов недостоин того, чтобы тратить время на приведение физиономии в должный вид. Поэтому ограничилась лишь принужденным припудриванием лица. На ней был все тот же безразмерный джинсовый комбинезон – в таких обычно ходят беременные женщины на исходе срока. Глядя на Женю, напрашивались многие яркие эпитеты – странная, чумная, неприбранная. Что угодно, но уж никак не «красивая».

Он перестал улыбаться. У него был такой изумленный и растерянный вид, что Женя смутилась еще больше.

– Я не издевался. Если хотите, за это пить не будем. Можно выпить просто за... дружбу.

Она вяло согласилась, попытавшись сгладить неловкость примирительной улыбкой. Соприкоснувшись, тихо звякнули бокалы. Охлажденное шампанское показалось ей божественным нектаром.

– Я бы никогда на такое не раскошелилась, но оно того стоит, – призналась Женя.

– Жизнь слишком коротка, чтобы пить плохое вино, – улыбнулся Степанов.

– Так зачем вы... то есть ты меня пригласил? Неужели для того, чтобы угостить дорогущим пойлом и порадовать прописными истинами?

– Какая ты прямолинейная, – усмехнулся Степанов, – но я начинаю к этому привыкать. А пригласил я тебя, Женя, потому что действительно считаю тебя красивой и яркой.

– То есть ты ко мне подкатываешься, что ли? – решила уточнить она. Женя знала, что такая прямота мужчин обезоруживает. И она терпеть не могла банальный флирт.

– Не совсем, – ничуть не смутившись, ответил он. – То есть, если ты не против, я бы пригласил тебя поужинать. А сегодня... Сегодня я хотел поговорить с тобой о нашем клипе.

– Днем не наговорился, что ли? – удивилась она.

Официантка поставила перед ней тарелку с пиццей, от которой шел ароматный курчавый дымок. Женя радостно занесла над промасленным кругом столовые приборы.

– Но прежде чем я выскажу свою точку зрения, – невозмутимо продолжил Роман, который почему-то решил от еды воздержаться, – мне хотелось бы узнать твою. Что ты думаешь о тех клипах, которые уже сняты?

– Что я могу думать? – с набитым ртом ответствовала она. – У нас клипов вообще негусто, два всего. Везде Инка блистает во всей своей красе. Оно и понятно, ведь Иртенев ее муж. Для этого группа и затевалась. Чтобы Инка могла показать широкой общественности, как идет ей быть блондинкой, и брюнеткой, и в парике, и в шляпе. Ну и мы пару раз мелькнем. Дашка переживает, но лично я не в обиде.