Чтение онлайн

– Нет, - голос звучал тихо, словно девушку расстроило моё предложение. А я уже не мог остановиться. Я не мог просто молчать. Почему никто из нас уже не умеет просто молчать? Почему тишина всегда кажется мрачной, гнетущей, мёртвой? Особенно, когда нет ветра.

Я потянулся к выгоревшему до бледного оранжа мятому квадратику "Магны".

– Не надо, - остановила она меня. Голос был такой, что хоть плачь.

– Не надо, - повторила она.
– Почему ты смотришь вниз?

Я смутился. Я всегда смотрел вниз.

А когда вскинул голову, то...

Со склонов нависали дома. Старые, древнее лестницы. Как люди. Некоторые из них прятали свои года за слоем свежего тёса. Некоторые смирились с подступившей дряхлостью и лысели, безвозвратно теряя карнизы и наличники. Один дом прикинулся обычной коробкой, другой являл миру отштукатуренный угол. Приземистый домина, сложенный из белых кирпичей, молодцевато выглядывал из-за плеча своего превращающегося в труху прадеда.

– Где-то здесь, - сказала девушка, стоящая ЗА ветром.
– Я чувствую, она недалече.

– Не долечен?
– не удержался я.
– кто у нас не долечен?

И заработал укоризненный взгляд.

– Спугнёшь, - серьёзно предупредила она.
– Одно неосторожное слово и ветер услышит тебя.

– Прорвёмся, - пообещал я.
– Как увидишь, гони её мне навстречу, а я уж не выпущу.

– С тобой нельзя искать тайны, - бесстрастно вымолвила она. Губы сжались натянутой струной, а лицо поскучнело.

Слава богу, я чудом сдержался, а то бы мы не добрались и до первого дома. Только я открыл рот, как почувствовал летящий навстречу порыв ветра. Не сам ветер. Ветер до меня не добрался. Предчувствие ветра, если можно так сказать. Но оно преобразило мир. Я увидел. УВИДЕЛ! Весь мир наполнился тайнами. За каждой ступенькой, за каждой травинкой, за каждым камешком. Протяни руку, и она - твоя! Но даже при таком обилии тайн, мне хотелось Самую Особенную. После я понял, что руку протягивать не стоило. Самая Особенная шагала рядом и держала моё запястье своими тёплыми пальчиками. Я понял, что она умела превращать жизнь в игру. Всю жизнь в бесконечную и яркую игру, где люди были не безмозглыми фишками, а вселенными. Только это "после" наступило очень нескоро.

Дома расступились и выпустили нас на узкую улочку. Раскисшая тропка накрылась двумя длиннющими досками. Свежими, нетронутыми. Когда я сделал первые пять шагов, то не утерпел и оглянулся. Мы не оставляли следов. И дома подобрели, дома были довольны нами. Девушка не смотрел ни на дома, ни даже на меня. Прищурив глаза, она вглядывалась то в изломанный орешник, то в поредевшие заросли крапивы, то на кусты чёрной смородины, давно обобранные неизвестными героями. Ветер шелестел совсем рядом, но при нашем приближении деревья обмирали, чтобы минут через пять вновь тряхнуть своими ветками и почуствовать, как задремавшие соки вновь бурлят, радуясь жизни и позабыв про коварную осень. Губы девушки неслышно шептали. А я молчал. Навалившая тишина сначала давила неимоверно. Слова грубо пихались на языке, вырываясь наружу. Но постепенно несанкционированный митинг рассосался, а тяжесть безмолвия сбрасывала вес с каждой секундой. Потом она и вовсе отстала, словно потерявшийся ветер.

Белой крепостью высились впереди блочные пятиэтажки. Рядом с ними уродливо подрезанные тополя казались калеками, а кусты - надоедливой плесенью. Меж поникшей флоры резвилась откормленная фауна. Мохнатые пауки с костяными, дробно постукивающими по асфальту клешнями. От каждого удара по серой поверхности разбегалась сеточка морщин. Меня всегда занимал вопрос: откуда берутся трещины на асфальте? Теперь я понял - ОТКУДА, но вырванное знание счастья не принесло. Злые красные глаза кидали трескучие молнии. Блестящие клешни не дотягивались до нас - граница не пускала. И пауки отворачивались. Пауков не заботит недостижимое, поэтому они мелкими перебежками продвигались по грани осеннего дня, попутно пожирая своих более мелких и менее увёртливых собратьев. Миллионы пауков в одной исполинской банке, по стеклянному горлышку которой катилось солнце.

Редкие прохожие шагали сквозь пауков. Они не замечали их, и меня это нисколечки не удивляло. Люди даже солнце не всегда замечают, а уж всякие мерзости и вовсе научились обходить стороной. Я и сам перестану видеть этих отвратных тварей, забуду про них, когда пересеку границу, как только догоню ветер.

Слева гордо приосанилась берёза, да клён отчаянно пламенел чуть правее. Пограничные столбы между сказкой и реальностью, ждущие, когда невидимая граница будет нарушена. И девушка останется на ТОЙ стороне. А мне не хотелось расставаться. Остаться я не мог. Не чувствовал себя достойным. Поэтому вдыхал полной грудью свежий воздух последних мгновений свободы.

За праздником начинаются будни, затягивающие в сети, сплетённые пауками. Мохнатыми буграми работы, тонконогой суетливой беготни по бесполезным, но обязательным делам, мощногрудым добыванием денег и желчными ссорами в общественном транспорте. Никуда от них не деться, никуда не сбежать. Нам остаётся трепетно и нежно хранить минутки, когда ты по ТУ сторону от красноглазых тварей, непрестанно помнящих про тебя, как ты помнишь про кошек, раздирающих душу. Но на ТОЙ стороне кошачьи когти заточены совсем под другие дела.

Граница пролегала рядом. Десять с половиной метров, если измерять пространством. Полминуты неторопливых шагов, если мерить временем.

За клёном притаился киоск. Непонятный. Тёмно-зелёный. С двумя пластинами фасада, разбегавшимися наискосок. Треугольную дыру между ними закрывали тонкие прутья. Для чего угодно строятся такие киоски, но только не для продажи товаров народного потребления. Лицо девушки засветилось, как у ангела из старых фильмов. Она всё больше напоминала сказочную принцессу, отправившуюся в тревожное путешествие за собственной тайной. И от этого торжествующего сияния пауки задрожали и разбежались, затаившись по дворам, да автомобильным стоянкам.

– Здесь, - прошептала она.
– Настоящие тайны прячутся на границе. Вдвойне заслуживает внимания то, что кажется удивительным и по ТУ, и по ЭТУ сторону.

За правым углом киоска прятался мелкий паук, не успевший скрыться. Его глазки замутились от страха и покрылись бурой плёнкой, а тело сотрясалось в судорогах ужаса, едва не переходящих в агонию. Я хотел пнуть его, но поостерёгся, лишь топнул грозно. Пауку хватило и такого безобидного жеста. Он просеменил полметра, а потом гулкими шлепками понёсся, смешно подпрыгивая, как приспущенный мяч.

Единственный взгляд, кинутый на зелёный ящик, подсказал, что справиться с преградой мне не удастся.

– Game Over, - сказал я, грустно поглядывая на зарешёченный треугольник.

– Всё в порядке, - озорно улыбнулась она, взялась за прутья, прижалась к ним, а потом необъяснимым образом нырнула внутрь. Пальцы её сжались шариком, скрывая что-то маленькое. Она снова прильнула к прутьям решётки и проскользнула сквозь них.

– Как ты сумела?!
– восхищённо вырвалось у меня.