Чтение онлайн

Оба определенно повеселели.

— Эта красивая тетя будет рядом, когда мне операцию сделают, Па? — покосившись на меня, спросил Пит.

— Она будет главной, — пообещал тот.

— Правда? — поразился малыш.

— Я твой хирург, твой лечащий врач, — заверила я его. — И все время буду рядом с тобой.

Мистер Хо напоминал мне кого-то из прошлого. Где я могла раньше слышать это имя? Неожиданная мысль пришла в голову, и я не сумела удержаться от вопроса.

— Скажите, вам не знаком Мэтт By?

— А-Мэтт? — удивился мужчина. — Ну конечно. А вы что, его знаете? Вот не подумал бы, что наш А-Мэтт знаком с такими важными людьми!

— Вы, наверное, не помните. Мы с Мэттом иногда заходили поесть вонтон-супа. — Воспоминания заставили улыбнуться. Это тот самый официант, что всегда обслуживал нас без очереди.

— А-а… — Он посмотрел внимательнее, явно стараясь припомнить. — Ну да, конечно. — Мистер Хо смущенно кивнул, и я поняла, что он помнит только Вивиан.

— Вы с ним все еще видитесь? — как можно небрежнее поинтересовалась я.

— Разумеется, очень часто.

Вот он, мой шанс. Я протянула визитку:

— Не могли бы вы передать ему это? (Маленький Пит взял карточку, прижал к щеке.)

— Скажите ему…

Мистер Хо ждал продолжения.

— Передайте ему привет.

— Обязательно. — Вынув карточку из рук сына, он аккуратно убрал ее в бумажник.

За эти годы я сотни раз представляла свою встречу с Мэттом: в автобусе, в банке, в Кембридже; я воображала его пациентом больницы, готова была столкнуться с ним в школе, в университете — где угодно. Отчасти из-за этого, наверное, я стала работать в больнице неподалеку от Чайнатауна. Я воображала, как однажды он появится в дверях, но, конечно, это было невозможно — не в отделении же детской кардиохирургии. Я даже разыскивала его в Чайнатауне. Мне известны были его любимые места, и я придумывала объяснения своим частым там появлениям. Табличка с именем на дверях его старого дома исчезла, значит, он переехал. Но я все равно не решилась бы встретиться с ним лицом к лицу — после того, что сделала, — и поэтому старалась, чтобы соседи меня не заметили.

Однажды поздно вечером я все же увидела его. Его фигура мелькнула в толпе, а потом он зашел в магазин для новобрачных. Я видела его всего секунду и со спины, но была уверена, что это именно он. Я поспешила следом. Услышала радостный женский голос, отступила к окну. Там-то я и заметила девчушку лет пяти, устроившуюся под манекеном. Его дочь? Я прекрасно помнила, по какой причине солгала Мэтту много лет назад. Солгала, чтобы нашего ребенка не постигла судьба этой очаровательной малютки. Впрочем, кто я такая, чтобы судить, — а вдруг она тоже возьмет будущее в свои собственные руки? Вивиан сделала выбор, посвятив каждый день собственной жизни одному лишь Мэтту…

А потом он сам появился в дверях. Девчушка подпрыгнула, побежала к нему, с радостным смехом он подхватил ее. Я отскочила от окна — в страхе, что не успею сбежать на мгновенно ослабевших ногах. Я так и не посмела вернуться и разрушить его счастливую жизнь.

Ранним субботним утром я забежала в больницу только на минутку, даже переодеваться не стала, — просто хотела проверить, как дела у моей маленькой пациентки, новорожденной, которой накануне я сделала сложную операцию. Коротко переговорила с родителями, дожидавшимися в палате интенсивной терапии.

Даже спустя годы я испытываю благоговейный страх, держа в руках скальпель. Зачастую мои пациенты совсем крошки, нескольких дней от роду, но уже оказываются на операционном столе. И всякий раз я прихожу в ужас, потому что от моего умения зависит их жизнь. Я стараюсь довериться судьбе. После неудачных операций пытаюсь убедить себя, что есть ситуации, в которых никто ничего не сумел бы сделать. В такие ночи я, лежа одна в постели, вспоминаю ход операции, размышляя, почему именно этот ребенок должен был умереть, не свершился ли роковой выбор в результате моей ошибки. Подобная работа требует стремления к совершенству; наверное, поэтому я ее и выбрала — дабы зов совершенства заглушил голос моего собственного сердца.

— У вас есть минутка, док? — донесся из коридора голос Мэтта.

Обычные джинсы, майка, все те же золотистые глаза, о которых я так долго грезила, — при виде Мэтта во плоти сердце забилось с такой силой, что я могла умереть от радости прямо на месте.

Он, не таясь, рассматривал меня. Лицо постепенно светлело, расплываясь в улыбке.

— Кимберли.

Волна счастья от сердца поднялась к лицу, мне пришлось опустить голову, чтобы скрыть внезапно вспыхнувшие щеки. Я смущенно переложила мотоциклетный шлем в другую руку, украдкой покосилась на Мэтта. А он постарел. Передо мной стоял не юноша, которого я помнила, но зрелый мужчина. Крепкие руки, широкие плечи — результат физической работы, уверенный взгляд человека, знающего себе цену.

— Не надеялся застать тебя сегодня, — заговорил он по-китайски.

— Вообще-то я сегодня и не работаю. Зашла взглянуть на пациента. Ну, пойдем ко мне.

По пути в кабинет я не знала, что сказать, все время боялась случайно коснуться его, но не могла сдержать улыбки, приходя в щенячий восторг от самого факта — Мэтт здесь, рядом со мной.

В кабинете Мэтт медленно прошелся вдоль стены, разглядывая мои дипломы и награды.

— Да, высоко ты забралась, девчонка со швейной фабрики.

Я словно невзначай подошла к столу, незаметно перевернула единственное фото, стоявшее там.

— Спасибо.

Но он все, конечно, заметил.

— Не стоит беспокоиться. Я все равно не хочу видеть любовь всей твоей жизни.

— Как Парк? И Вивиан?

Он не удивился, что я знаю о них с Вивиан.

— Оба хорошо. Он помогает в почтовой компании, где я работаю, возится в гараже. Вивиан работает в магазине для новобрачных.

Значит, Мэтт теперь почтовый курьер.

— А что произошло с бизнесом ее отца?

— Закрылся. Трудные времена. Она и сама неплохо справляется, босс говорит, со временем станет управляющим.

— Отлично. — Думаю, Мэтт и сам не верил своим словам. — Кажется, несколько лет назад я видела ее фото в журнале.

— Да, наверное, это была она. Что-то там рекламировала, но потом уволилась.

— Почему?

— Муж у нее слишком ревнивый. — Он смущенно взъерошил волосы. — Глупый парень, да?