Чтение онлайн

Когда я снимаю его, у меня самой перехватывает дыхание. Это кусок мешковины, и он присох к уголкам его рта. Когда я отрываю его, там начинает собираться свежая кровь. Но это еще не самое плохое. У него во рту еще больше ткани, целый комок, засунутый ему в горло. Когда я вытаскиваю его, это выглядит как какой-то садистский фокус.

Он втягивает воздух, давится, снова втягивает воздух и лишь затем делает глубокий вдох и начинает говорить. Точнее, пытается. Он кашляет и глотает слюну. Я подбираю одну из бутылок с водой, рассыпанных по ковру. Когда я наклоняю ее к его рту, по его подбородку и шее течет порозовевшая вода, пропитывая воротник его серой футболки и темно-синего худи. Сделав несколько глотков, он отстраняется и снова принимается откашливаться, сплевывая на пол кровь и что-то еще… часть зуба? Я пытаюсь сдержать тошноту. Я никогда не видела такой жести, и поэтому меня мутит.

Но все же я заставляю себя отодвинуть эмпатию в сторону. Мама пропала, и меня ищут. Вполне вероятно, ищут люди этого парня.

Он наклоняет голову, чтобы отпить еще воды, и я подаю ему бутылку. Он выпивает половину, прежде чем сделать перерыв.

– Спасибо, – говорит он, голос у него хриплый, и в нем слышится боль, – Кэйтелин.

Рука, в которой я держу бутылку, дергается, когда я слышу свое имя. Хотелось ли мне, чтобы он соврал, сказав, что не знает меня и не замешан в этом кошмаре? Возможно, хотелось.

– Кто ты?

– Можно еще воды?

– Нет.

Он напрягает связанные руки, пытаясь высвободиться. Ничего не выходит, но он достаточно умен, чтобы не просить меня помочь.

– Меня зовут Малькольм Пайк. Я учусь на втором курсе Пенсильванского университета, специализируюсь по информатике. По крайней мере, специализировался.

Машина, в багажник которой его запихнули, принадлежала ему.

– Откуда ты меня знаешь, Малькольм Пайк?

Он смотрит мне прямо в глаза.

– Мне заплатили, чтобы найти тебя. То есть твою маму.

Я встаю, чтобы смотреть на него сверху вниз, чтобы создать впечатление, будто я контролирую ситуацию и мне вовсе не хочется снова спрятаться под кроватью.

– Кто тебе заплатил?

– Эмили Эббот.

– Я не знаю, кто это.

– Твоя мама знает.

– Где моя мама?

– Если бы я знал ответ, меня бы здесь не было.

Мне кажется, будто я задыхаюсь; не показывая этого, я приседаю на корточки перед ним. Вблизи его лицо выглядит еще хуже.

– Я тебе не верю.

– Добро пожаловать в клуб. А ты думала, почему мое лицо так выглядит?

Похоже, он дал кому-то неправильные ответы. Многократно.

– Кто ты?

– Я же сказал. Маль…

– Нет. Кто ты на самом деле? Почему ты оказался в багажнике? Почему ты искал меня? И кто сказал тебе, где меня найти? – Я наклоняюсь поближе. – Кто ты и кто был тот человек?

Он запрокидывает голову, прислонив ее к кровати.

– Это долгая история.

Я встаю, подбираю два куска разорванной дверной цепочки, а затем бросаю их ему на колени.

– Расскажи ее быстро.

Дело не только в том, что наше время уже давно вышло, но и в том, что у меня почти не осталось сил изображать уверенность. Я вряд ли смогу выдержать это долго.

Он смотрит на разорванную цепочку, как будто на ее месте могло оказаться его собственное тело, и, судя по тому, как выглядит его лицо, это примерно так и есть. Он так же насмерть перепуган, как и я. Но это не важно, пока он не расскажет все, что мне нужно знать.

– Тот человек – охотник за головами, который решил, что даст мне сделать всю самую сложную работу, дождется, пока я найду твою маму, а затем сядет мне на хвост, чтобы я привел его к ней, и заберет награду.

Холодный пот скапливается на коже.

– Продолжай.

– Может, сначала уберемся отсюда? Я расскажу тебе все… – Мы оба поворачиваемся к двери мотеля. Сквозь щель в двери рядом с замком виден проблеск света. Он мелькает еще раз, и я понимаю, что снаружи кто-то прохаживается туда-сюда.

А затем мы слышим голоса.

– Отойди оттуда, – говорит женский.

– Думаю, кто-то выбил ее, – отвечает мужской. Он звучит намного ближе к нам. Луч света, пробивающийся в комнату, снова смещается. – Гляди. Видишь след от сапога?

– Ага, вижу, вот поэтому тебе и стоит отойти подальше.

– Думаешь, кто-то там все еще прячется?

– Думаю, мне все равно, – отвечает женщина. Ее голос становится громче, когда она подходит ближе. – Так дадут нам комнату или нет?

– Может, внутри кто-то раненый или умирающий…

– Вот что я тебе скажу, – говорит она. – Можешь провести всю эту ночь, разбираясь с тем, кто прячется в этой комнате, или…

Ее намек очевиден.

– Ладно, но я скажу менеджеру. Может, он даст нам скидку.

– Что ты имеешь в виду – нам? – Стук каблуков ускоряется, видимо, она спешит следом за ним.

Я снова поворачиваюсь к Малькольму, и он словно читает мои мысли.

– Если нас найдут в таком виде, тебе придется объяснять намного больше, чем выбитую дверь.

Он пожимает плечами, продемонстрировав мне свои связанные запястья.

Он прав.

И я не смогу объяснить ничего.

Вызовут полицию – какая ирония, что вначале я хотела именно этого, и тогда мама сказала, что в полицию идти нельзя. Я встаю и подхожу к одному из окон. Выглянув в проем между занавесок, я вижу, как женщина направляется к офису администратора.

Обернувшись, я обнаруживаю, что Малькольм за это время передвинулся к другому окну. Я впечатлена и одновременно напугана тем, что он сумел забраться так далеко, оставаясь связанным. Так что я еще сильнее убеждаюсь в том, что лучше не освобождать его от пут. Но если мы намерены выбраться отсюда, сделать это неизбежно придется.

Я иду в ванную, засовываю пальцы под острую, как бритва, планку оконной рамы – форма которой в точности соответствует порезу на моем бедре – и выламываю ее с одного конца.