Чтение онлайн

– Это было, – сказал он, – смешно и нелепо, как и сама эта страна.

– Если бы не я, где бы все мы были, – буркнула Анна.

– Как насчет чашечки чая? – спросил он грустно, и я поняла, что он никогда не забудет того, что сегодня случилось, и что часть вины за их поведение всегда будет лежать на мне.

Мы легли поздно. У него болела голень, и синяк под глазом вздулся. Прошел уже час, как они уехали. Большую часть ночи я не могла уснуть, разглядывая блики луны на стене и предаваясь размышлениям. На рассвете я увидела, что он не спит и смотрит на меня.

– Я люблю тебя, – неожиданно сказала я, это просто вырвалось у меня.

– Любишь! – сказал он, точно это было ничего не значащее для него слово.

Он устроился на подушке так, чтобы лучше видеть мое лицо. Посмотрев на меня немного, он улыбнулся и закрыл глаза, собираясь спать. Ну что, что я могла поделать? От меня не было никакого прока в постели, а уж выстрелить из ружья я и подавно не могла. Мне оставалось только вернуться в Дублин к Бэйбе. Я немного поплакала, а потом встала, чтобы приготовить чай.

Анна была в кухне и натягивала свои лучшие чулки и туфли, собираясь к мессе.

– Я все никак не отойду от этого, – сказала она.

– Я никогда от этого не отойду, – ответила я и подумала: «Они уничтожили, растоптали, убили меня. Он больше не захочет видеть меня».

Когда она вернулась с мессы, ее всю просто раздирало от новостей.

– В деревне думают, что ты, наверное, кинозвезда, – сказала она, снимая свою голубую выходную шляпу и пряча ее до следующего воскресенья.

Она сказала мне, что все только и говорят обо мне, мой отец и его друзья остановились по дороге домой в гостинице, чтобы выпить.

Когда она ставила сковороду на печь, я заметила на застывшем сале следы мышей.

– Думаю, тебе в самый раз уехать сегодня, – бросила она.

– Я тоже так думаю.

Шел уже одиннадцатый час, когда я, сделав чай, поднялась наверх к Юджину. Постояв с минутку в дверях, я ощутила какое-то особенное чувство от того, что нахожусь в комнате, в которой он спит. Впалость его щек была еще более заметна, когда он спал, и на лице лежала печаль перенесенных страданий.

Я раздернула шторы.

– Ты сорвешь их с колец, – сказал он, садясь в постели, его испуганные глаза широко открылись.

– А, привет, – сказал он, точно удивляясь, что видит меня. Он потер глаза руками и, наверное, вспомнил все. Я набросила ему на плечи пуловер и завязала узлом под подбородком.

– Прекрасный чай, – похвалил он, полулежа в постели, словно Христос, попивающий чаек, прислонив голову к массивной, красного дерева спинке кровати.

Анна постучала в дверь и вошла в ту же секунду, прежде чем он успел ей что-либо ответить.

– Я передала телеграмму вашему адвокату, он будет сразу же, – сказала Анна.

Еще она сказала, обращаясь ко мне, что мой пудинг остынет, если я немедленно не спущусь и не съем его.

– Пудинг! – простонал он.

– У вас нос Бог знает на что похож, – сказала она.

– Наверное, сломан, – ответил он.

– Нет, не сломан, нет! – воскликнула я.

– Хорошо уже то, что мне не приходится им на жизнь зарабатывать, – усмехнулся он, – или заниматься с его помощью любовью.

– М-да, – произнесла Анна, стоя посередине комнаты. Уткнув руки в бока, она оглядывала смятую кровать и мою ночную сорочку на стуле.

– Ну ладно, – сказал он нам обеим, и я ушла, а она осталась, и я услышала из-за двери:

– Я ведь вас спасла, правда?

– Конечно, я вам очень благодарен, Анна.

– Одолжите мне пятьдесят фунтов, – попросила она. – Я хочу купить швейную машинку и кое-какие мелочи для малыша. Если у меня будет швейная машинка, мы сможем починить все ваши рубашки.

– Мы? – переспросил он с ухмылкой.

– Вы мне одолжите?

– Почему бы вам просто не сказать «дайте мне пятьдесят фунтов»? Я ведь прекрасно знаю, что означает слово «одолжить» в этих местах.

– Это не очень-то красиво с вашей стороны, – в голосе ее звучала обида.

– Анна, конечно, я дам вам эти деньги, – успокоил он ее, – в качестве награды за ваше мужество.

– Ой, какое спасибо-то вам! Но только никому не говорите, не дай Бог, Дэнис узнает, что у меня есть пятьдесят фунтов, он возьмет их и купит быка или еще что-нибудь.

Она сияла, когда выходила из комнаты, а я помчалась вниз. Мне было стыдно, что я подслушивала.

– У болтушки ушки на макушке, – пропела она, заметив меня, – давай, я сейчас тебя догоню, и до кухни добежим вместе!

Она читала воскресные газеты.

– Она похожа на Лору, – сказала Анна, показывая на фотографию богатой наследницы, которая была влюблена в парикмахера.

– Портной меняет пол, – прочла она громко, – Матерь Божия, что люди делают, а? Тьфу ты, гадость какая!

Она всем прочитала гороскопы, для Дэниса, малыша, Юджина, для меня и для Лоры. Она всюду видела Лору, и мне уже стало казаться, что вот-вот и мы ее здесь увидим. Это было чувство неуверенности, такое я испытала, когда первый раз сидела на лошади.

После обеда Юджин отправился в поле, по делам.

Анна с Дэнисом и ребенком тоже ушли, я осталась одна и от нечего делать стала бродить по комнатам. В одной из них я, сама не зная зачем, открыла верхний ящик комода и среди разного хлама нашла серебристую вечернюю дамскую сумочку, а в ней записную книжку Лоры. Там были только телефоны, адреса и фамилии. Также в сумочке оказались пурпурного цвета перчатки, которые пахли дорогими духами. Я просунула руку в одну из них, и мое сердце, сама не знаю почему, сильно забилось.