Чтение онлайн

Я чувствую жар во сне. Я снова в старом доме, но на этот раз не могу пройти дальше крыльца и вынуждена смотреть, как Женевьева бросает горящую спичку и пламя расходится во все стороны, трещит, и лестница разлетается в щепки, как гнилушка. Женевьева проходит через огонь невредимой, и я понимаю, что она парит в полуметре над землей. Единственный способ спастись — это пойти вместе с ней. Я не хочу, но у меня нет выбора. Она протягивает руку, я шагаю к ней, и наши тела сливаются в одно. Ее мысли становятся моими. Она ведет меня на городскую площадь к виселице с пустой петлей, зловеще выступающей на фоне ночного неба, освещенного заревом пожара.

Мне показалось, будто на улице начался град, слегка постукивавший по окну, затем он усилился. Я некоторое время лежала в полусне и долго не могла понять, мне показалось или на самом деле кто-то кидался мелкой галькой в окно.

Я поспешно открыла створку и высунула голову на улицу. Под моим окном стоял Люк с полной пригоршней мелких камушков из сада.

— Люк? Еще так рано.

— Мама сказала, что ты заходила вчера вечером. Я подумал, что что-то случилось.

Я подняла руки, что означало, что я скоро выйду.

Я умылась, почистила зубы, причесалась, надела спортивные штаны и толстовку. Затем я взяла со стола листок бумаги и сунула его в сумку. Люк уже ждал меня у машины. Я заметила, что у него усталый взгляд и волосы еще взъерошеннее, чем обычно. Такое ощущение, что он спал прямо в футболке, потому что она измялась и пахла так же, как и вся его комната. Мой нос, по-видимому, решил поработать сверхурочно, потому что я различила застарелый запах чеснока и пива.

— Это было не так уж важно, — виновато проговорила я.

— Мама сказала, что ты была на последнем издыхании, будто пробежала марафон.

— Мы можем куда-нибудь уехать, Люк? — Мне отчаянно хотелось убраться подальше от всего знакомого.

Я проскользнула в его машину, и он шутливо отсалютовал мне, улыбнувшись:

— Куда пожелаете, мадам?

— Не знаю… как тебе поездка к морю?

Он даже не стал утруждать себя ответом, резко развернул машину и втопил педаль газа. Мы доехали до побережья всего за двадцать минут в задумчивой тишине. Люк поставил машину на парковке и велел мне укутаться потеплее. На море был утренний прилив, и большие трехметровые волны бились о каменный мол. Мы натянули капюшоны и попытались пройтись по берегу, но на наших лицах вскоре образовался налет из мокрого песка, а глаза заболели и стали слезиться. В водорослях и гальке я заметила кусочки морского стекла, и у меня защемило в желудке.

Нам пришлось отступить к площадке, на которую летом ставят шезлонги, потому что это было единственное защищенное от ветра место. Там работал маленький вагончик с горячими напитками и фастфудом.

Я вынула листок бумаги и передала его Люку, а сама отвернулась, не желая снова перечитывать историю. Заголовок отпечатался в моей памяти навсегда: «Пожар в доме священника».

Люк молчал целую вечность.

Я слушала, как лаяла пара собак и смеялась девочка, которую подталкивали сильные порывы ветра, и удивлялась, как может продолжаться повседневная жизнь со всеми ее пустяковыми мелочами, когда земля носит таких людей, как Женевьева.

— Я распечатала это со своего компьютера вчера вечером, — сказала я.

— Может быть, это не имеет к ней никакого отношения, — пробормотал он наконец.

— Еще одно дурацкое совпадение, — презрительно ответила я.

— Она бы не поехала на другой конец страны чтобы сделать что-то такое.

— Но мы же поехали. Мы отправились в другой конец страны, чтобы узнать о ее прошлом. И как-то подозрительно, что ее преследуют подобные события.

Даже Люк, казалось, был выбит из колеи последней новостью.

— Но все же в порядке. Я имею в виду, все, конечно, ужасно, но они все смогли выбраться.

Я почти беззвучно прошептала.

— Только благодаря старой кованой пожарной лестнице с верхнего этажа. Если бы дом был меньше… — Я поежилась, вспоминая, что нижний этаж был полностью из сухого дерева, а лестница обвалилась. Сколько раз я поднималась по ней в своих снах.

— Если это была Женевьева, Кэт, тогда она просто сводит старые счеты, и это никак не связано с тем, что мы пытались разговаривать со священником и его женой.

Я не могла поверить в то, что Люк может быть настолько слеп, и подумала, что он просто не хочет пугать меня.

— Она попросила Мерлина показать мне эту заметку с ноутбука и даже озаглавила ее «только для Кэти».

— Это отвратительно, — разозлившись, ответил он.

— Она не оставит нас в покое, — настаивала я. — Она знает, что мы… я собираюсь сделать. Она всегда знает.

Я заметила, что чем больше я нервничаю, тем спокойнее становится Люк.

— Ты просто расстроена и напугана, и возможно, принимаешь все слишком близко к сердцу.

Я уперла руки в бока.

— Почему именно ты это говоришь?

— Я знаю, что тебя тянет ко всяким необъяснимым вещам, — осторожно начал он. — Но у всего есть логичное объяснение. Я не могу поверить в существование телепатической связи между вами двумя.

— Она становится слишком опасной, Люк.

— Вот почему ты так спешила домой вчера? — спросил он.

Я сдула непослушную прядь волос с лица.

— Я была в шоке… переживала, что никто не может быть в полной безопасности от нее.

— Мы должны съездить к священнику, — предложил Люк. — Поговорить с его женой и убедить ее обратиться в полицию.

Я яростно затрясла головой.

— Она не пойдет на это. Это ясно из статьи. Она списала это происшествие на шутников с фейерверками, шутку, вышедшую из-под контроля. «Я не держу на них зла», — заявила она, как бы говоря Женевьеве, что никогда не разоблачит ее.

— Это какая-то бессмыслица.

— Она знает, на что способна Женевьева, — возразила я. — И верит, что она и правда заключает в себе зло и потому не может жить в освященном месте.