Чтение онлайн

– Алло, Люсь, это я, – заговорщическим тоном тихо произнесла Лу. – Ну что там, все нормально?

– Привет, Лу, – откуда-то издалека отозвалась трубка Люсиным голосом. – Да, пока все тихо, Наталья Романовна не звонила. А как у тебя?

– Ой, Че, у меня… у меня все супер! Правда! Приеду завтра к вечеру и сразу к тебе. Столько новостей, ты не представляешь!

– Может, прямо сейчас поделишься, а? – заволновалась Люся.

– Нет, ты что! По телефону про такое нельзя, это долгий разговор! – пресекла Люсино любопытство Лу.

– Слушай, у тебя правда все в порядке? Я надеюсь, ты не наделала там глупостей, а? – Черепашка строго повысила голос.

– Ой, Че, не грузи меня! Может, наделала, а может, и нет, – игриво хихикнула Лу. – Да расслабься, Че, все нормалек. Ну пока, жди.

Отключившись наконец от Люси, Лу облегченно вздохнула: все идет как в сказке. А в сказках какой конец? Правильно, счастливый. «Хеппи энд», по-простому. Значит, и ее сказка обязательно должна закончиться счастливо, по закону жанра, так сказать.

Лу стащила с себя одежду, откинула темно-вишневое шелковое покрывало и, рухнув в постель, немедленно уснула крепким, безмятежным сном.

Наутро, сидя напротив Федора за столиком и поглощая завтрак, Лу робко поглядывала на любимого. Не передумал ли он увековечить ее красоту и поразить Европу восходящей звездой Луизой Геранмае? Помнит ли, что пообещал ей ослепительное будущее, что предложил ей руку и сердце, наконец?

Федор вытер губы салфеткой и ласково подмигнул Лу:

– Ну, девушка с задачником, пойдем дышать воздухом? Допишем пейзаж, а потом можно посидеть в кафе, если замерзнем, согласна? Есть тут недалеко одно очень недурственное местечко…

У Лу тут же с души свалился камень, и настроение резко улучшилось. Ей захотелось подпрыгнуть высоко-высоко, пройтись колесом по кафельной плитке пола, вытворить что-нибудь из ряда вон… Ну, как она могла усомниться в его словах? Федор все помнит, и ничего он не передумал. И с чего бы ему передумывать?

На обратном пути, когда они уже подъезжали к Москве, Лу набрала номер домашнего телефона. Так, порядок: мамы нет дома. С Федором они расстались около метро, на том же месте, откуда уезжали вчера утром. Прощаясь, они наговорили друг другу всяких нежностей и условились созвониться в ближайшее время.

Лу, озираясь по сторонам, пересекла свой двор и влетела в подъезд.

Оказавшись дома, она перевела дух, торжествующе глянула на себя в зеркало, быстро распаковала сумку и вернула ее в шкаф на прежнее место. Есть ей не хотелось. Какая может быть еда, когда на свете творятся такие чудеса?! Переодевшись в свою меховую курточку и черные джинсы со стразами, Лу захлопнула дверь и в нетерпении понеслась к Черепашке, предвкушая упоительный рассказ о поездке в Сергиев Посад.

– Явилась, лягушка-путешественница? – беззлобно проворчала Люся, когда на пороге возникла сияющая Лу. – Топай на кухню. Дома никого, так что давай колись, что там у тебя за новости?

– Ну, значит, так… – Лу никак не могла решить, сразу ли ей огорошить подругу своим замужеством или начать описывать все по порядку.

Она взглянула на Черепашку, умирающую от любопытства, да и ей самой безумно хотелось выплеснуть Люсе поскорей все самое важное.

– Короче, Люсь, все настолько замечательно, что… я замуж выхожу! – выпалила Лу и воззрилась на Черепашку.

– Что-о-о? Лу, это шутка юмора такая, что ли? Хватит трепаться, рассказывай, как было, – начала сердиться Люся.

– Люсь, это не шутка юмора, и не бред параноика, и даже не бред сивой кобылы. Усекла? Я тебе все расскажу, но сначала уясни себе, пожалуйста, что Федор меня любит и предлагает ехать с ним в Париж в качестве его невесты. Там скоро будет его выставка, прикинь? А на выставку он повезет мой портрет, ну, вернее, не совсем портрет, а картину, «Девушка с задачником» называется. Че, ты всего лишь представь на секунду: я на этой картине совершенно обнаженная, только грудь закрывает раскрытый учебник! Смесь порочности и чистоты. Безумно эротично! – Лу с тожеством смотрела на подругу.

– Это, конечно, его слова? Про порочность и эротику, да? – холодно произнесла Люся и бросила испепеляющий взгляд на возбужденную Лу.

– Да! Это он так охарактеризовал меня, ну, что я буду именно так смотреться на картине!

– Та-ак… А руку и сердце он тебе презентовал на время поездки в Париж? – съехидничала Черепашка.

Сердце у Люси разрывалось от злости и обиды за доверчивую подругу, ослепленную любовью. Она знала по собственному опыту, что отрезвить Лу и заставить ее раскрыть глаза на своего «жениха» практически невозможно. Но попытаться это сделать она просто обязана.

– Че, не подкалывай, все очень серьезно. Он сказал, что я поеду в Париж как его невеста. А такими словами не бросаются! Он же не сопляк какой-нибудь, чтобы динамо гнать, он взрослый мужчина, к тому же почти мировая величина в искусстве!

– Слушай, Лу, и ты всерьез станешь позировать голой? Тебе не будет стыдно, например, или хотя бы неловко? – Черепашка подперла рукой щеку и с любопытством уставилась на Лу.

– А что такого? – передернула Лу плечами. – Это же живопись, искусство, творчество, наконец! К тому же у меня есть что показать миру, и стесняться мне нечего. Вот так! Знаешь, Че, по-моему, он без ума от моей фигуры! Он такие взгляды бросал… у-у-у!..

Люся безрадостно слушала захлебывающуюся от восторга Лу. Ну и как она могла достучаться до этой свихнувшейся барышни, возомнившей себя Моной Лизой! Черепашка припомнила скандальные светские новости о Фуфайкине, которые Елена Юрьевна иногда приносила из телевизионных кулуаров, а некоторые из них освещала желтая пресса, падкая на скандалы.

Например, как однажды в Сандунах, будучи в сильном подпитии, он чуть не утопил в бассейне какую-то модель, решив проучить ее за то, что она отказалась пить шампанское из его ботинка. Или как на одной из богемных тусовок этот «гений палитры» схватил за длинные волосы молоденькую балерину, пришедшую туда с мужем, обмакнул их в густой томатный соус и попытался оставить свой автограф на светлой стене… Говорят, балеринин муж набил Федору физиономию, грозился подать в суд, но дело замяли. А прошлой осенью в ресторане «Славянский базар» Фуфайкин умудрился незаметно отстричь большой клок волос у сидящей за соседним столиком девицы, оправдывая это тем, что хочет сделать из них настоящий парик для очередного портрета. Девица подняла жуткий ор, но опять же… То ли он откупился от нее немалой суммой, то ли девица в итоге прониклась его затеей и решила позволить Федору увековечить свои локоны на картине. А дорогущее платье известной актрисы, разрисованное Федором в порыве вдохновения алой губной помадой! И это не считая расколоченных зеркал в ресторанах, пьяных разборок с поварами за якобы неправильно приготовленные блюда и прочих «мелочей»… А уж количество разбитых женских сердец просто не поддается исчислению!