Чтение онлайн

– Больше всего поразила меня ваша стремительность. Я всегда восхищаюсь присутствием духа. Вы не колебались ни одной секунды! Вы кинулись за борт, точно вас толкала какая-то неудержимая сила.

– Право, все это пустяки. Все дело в самообладании и находчивости. Некоторым людям это дано, другим нет.

И подумать только, как сказал Брим…

– Все в порядке, воскликнул внезапно появившийся мистер Мортимер. – Я переговорил со стюардом, и он пообещал мне все устроить. Итак, все в порядке.

– Отлично, – сказала девушка. – О, Брим!

– Ну, что?

– Будьте ангелом, сбегайте в мою каюту и посмотрите, удобно ли устроился Пинки-Будлс.

– Наверное.

– Да, конечно, но все-таки сходите. Может-быть, он чувствует себя покинутым. Приласкайте его немножко.

– Приласкать?

– Ну, да, позабавьте его чем-нибудь.

– Хорошо.

– Так пожалуйста.

Мастер Мортимер побежал. У него был вид человека, чувствующего, что ему не достает только фуражки с галуном и узкого мундира, чтобы казаться самым настоящим посыльным.

– Как сказал Брим, – продолжала свою фразу девушка, – вы могли пропустить пароход.

– Это-то, – проговорил Сэм, приближаясь к ней на шаг, – больше всего и мучило меня. Мысль, что дружба, так очаровательно начавшаяся…

– Но ведь она еще не начиналась. До сих пор мы ни разу не встречались с вами.

– Неужели вы забыли? На пристани…

В глазах ее блеснул лукавый огонек.

– Так, значит, вы тот самый человек, которого укусил бедный Пинки-Будлс?

– Тот самый счастливец.

Лицо ее омрачилось.

– Бедный Пинки немного страдает от корабельной качки. Ведь это его первая поездка по морю.

– Я никогда не забуду, что именно через Пинки познакомился с вами. Не желаете ли прогуляться по палубе?

– Благодарю, не сейчас. Мне нужно пойти к себе в каюту, чтобы распаковать вещи. Может-быть, после завтрака.

– Я буду ждать вас. Кстати, вам известно мое имя, но…

– О, Вы хотите знать, как зовут меня? – Она весело рассмеялась. – Смешно, что мы спрашиваем об имени всегда в самом конце. Меня зовут Беннетт.

– Беннетт?

– Вильгельмина Беннетт. Друзья, – прибавила она, уходя, – зовут меня Билли.

Несколько минут Марлоу стоял, как вкопанный, глядя вслед удалявшейся девушке. В голове у него шумело. Умственная акробатика всегда отражается на мыслительном аппарате, и молодого человека нельзя винить за некоторый сумбур в голове, если от него неожиданно, без предупреждения, потребовали, чтобы он в один момент изменил все свои взгляды на все вопросы жизни. Слушая Юстеса, Сэм составил себе не очень лестное мнение о Вильгельмине Беннетт, которая нарушила данное ею слово только потому, что в день бракосочетания его кузен оказался лишенным необходимой принадлежности венчального костюма. С некоторым самодовольством он мысленно сравнивал свою богиню с предметом Юстеса, считая ее неспособной на такую жестокость, а тут вдруг оказалось, что она и есть та самая особа. Это было прямо сногсшибательно. Нечто вроде кинематографического фильма, в котором вампир превращается в самую заправскую героиню.

Может-быть, некоторые люди, сделав подобное открытие, усмотрели бы в нем перст провидения, пожелавшего вмешаться в их дела, чтобы спасти их от гибели. Мы должны сказать, что подобная мысль ни на один момент не закралась в голову Самюэля Марлоу. Наоборот, он решил, что составил себе ложное представление о Вильгельмине Беннетт. Он чувствовал, что во всем виноват Юстес. Если эта девушка задела и оскорбила самые высокие чувства Юстеса, то нужно предположить, что мотивы, которыми она руководилась, были в высшей степени благородными и достойными всяческой похвалы мотивами.

Ведь так-то говоря… бедняга Юстес… парень он безусловно хороший во многих отношениях… Но, если смотреть в корень, то что же представляет собою Юстес и какое имеет он право предъявлять требования на монополизацию нежных чувств этой восхитительной и очаровательной девушки? Он горько жаловался на то, что она отказала ему, но какое право имел он хотя бы надеяться, что она выйдет за него замуж? Конечно Юстес, со своей точки зрения, считал девушку бессердечной. Однако, по мнению Марлоу она проявила в этом случае массу благоразумия. Сделав ошибку и поняв это в самый последний момент, она не испугалась и нашла в себе достаточно мужества, чтобы исправить ее. Конечно, ему было жаль Юстеса, но вместе с тем он не мог допустить мысли, чтобы Вильгельмина Беннетт, друзья звали ее Билли, не играла благороднейшей роли в этой истории. Именно в таких женщинах, как Вильгельмина Беннетт, – для друзей Билли, – и заключается вся прелесть жизни.

Друзья звали ее Билли! Он не порицал их за это. Имя было очаровательное и шло ей как нельзя лучше. Он решил попрактиковаться: «Билли… Билли Билли». Слово очень легко сходит с языка. «Билли Беннетт». Очень музыкально. «Билли Марлоу». Еще лучше. «Мы заметили среди присутствующих очаровательную миссис Билли Марлоу»..

Его охватило неудержимое желание поговорить с кем-нибудь о девушке. Разумеется, это легче всего было сделать с Юстесом. Если Юстес еще не потерял дара речи, – а качка в этот момент почти совершенно прекратилась, – то он, наверное, с наслаждением углубится в беседу о своей разбитой жизни. Кроме того, у Сэма была еще другая причина желать общества Юстеса: в качестве человека, чуть было не женившегося на этой превосходной девушке, Юстес казался Сэму чем-то вроде национальной достопримечательности. Он превратился для него в своего рода святыню. Чело его было как бы окружено сиянием. Сэм с благоговейным трепетом вошел в каюту, охваченный приблизительно таким же чувством, какое испытывал мальчик, в первый раз переступивший порог музея.

Достопримечательность лежала да спине, уставившись в потолок. Юстес лежал совершенно неподвижно, заставляя себя думать об одних лишь сухопутных предметах. Только таким способом ему удавалось сгонять с лица зеленоватый оттенок. Но было бы слишком смело утверждать, что он хорошо себя чувствовал. Сэма он встретил со спокойной суровостью.

– Сядь, – проговорил он, – нe раскачивайся на ногах, потому что мне от этого делается дурно.

– Что ты? Мы еще не вышли из гавани. Неужели у тебя уже началась морская болезнь?

– Я ничего не утверждаю. Когда мне удается не думать об этом… за последние десять минут я достиг недурных результатов, упорно сосредоточиваясь на Сахаре. Вот это местечко, – с восторгом прибавил Юстес. – Это ландшафтик! На целые мили ничего, кроме песку, ни одной капли воды!

Сэм присел на диванчик.

– Ты совершенно прав. В таких случаях самое важное сосредоточиться на посторонних предметах. Почему бы тебе не рассказать мне, например, еще чего-нибудь о твоей несчастной любви к этой девушке Билли Беннетт, так, кажется, ты назвал ее?