Чтение онлайн

«Типичный нарик», — определил Миша и вслух произнес:

— Что, брат, халтуру ищешь? Пойдем потолкуем.

В тот же момент Антон надел на руки изумленному Ларчику наручники.

— Рассказывай, герой, о своих подвигах, — вполне миролюбиво начал Юрасов.

Илларион, похоже, до сих пор не осознал, где он находится. В ответ он испуганно заморгал бесцветными глазами.

— Ну, что молчим? — начал раззадориваться Антон. — Будем сознаваться или ты собрался время тянуть? Учти, мы нервные, наше терпение может скоро закончиться.

— В чем сознаваться? — выдавил из себя нарик.

— Вот только давай без этого: не знаю, не помню, я не при делах. Грохнул тетку в подъезде и карточку у нее забрал. — Антон перешел на крик.

Он бросил на стол перед Ларчиком абонемент в бассейн.

— Это откуда у тебя?

— Я не хотел, я не убивал! Это все Иржик!

К Веденскому вдруг вернулась память. Он затрясся и закрыл ладонями лицо.

Оперативники переглянулись. Определенно, сегодня их день. Юрасов упомянул убийство Щербановой для того, чтобы припугнуть задержанного. На такую удачу сыщики не рассчитывали.

— Ладно на Иржика валить, твоих рук дело, — подыграл Антон.

— Это он! — истерично стал оправдываться Ларчик. — Я только денег у нее попросил, а она не дала. Тогда я хотел сам взять, сумку потянул. Девка орать начала. Иржик сзади удавку набросил, и она замолкла. Я сразу убежал — думал, кто выйдет сейчас. А когда домой пришел, то в руках у меня ее сумка оказалась, а там шестьсот рублей и вот эта мулька.

По словам Ларчика, Иржик проживал в коммунальной квартире на проспекте Наставников. Там его и обнаружили. Задержанный сопротивления не оказал — был не в состоянии.

Когда оперативники вошли в захламленную комнату Иржика, тот спал пьяным сном. Он смог дать показания лишь на следующие сутки.

Иржик — двадцатипятилетний молодой человек плотного телосложения с облысевшим черепом и широким лицом. По паспорту Иржик носил заурядное имя Сергей и такую же незатейливую фамилию — Рыжов.

Дело по убийству Натальи Щербановой, по которому выдвигались самые мудреные версии, оказалось до неприличия банальным.

Два бездельника, наркоман Илларион Веденский и алкаш Сергей Рыжов, шныряли по подъездам в поисках какой-нибудь добычи. Сгодились бы любые мало-мальски стоящие вещи: оставленные без присмотра велосипеды, детские коляски или, на худой конец, резиновые коврики.

Им решительно не везло. Коридоры, где хранилось не поместившееся в квартиры добро, давно запирались, а ковриков перед общей дверью никто не стлал.

Тогда ловцы отправились на промысел по боковым лестницам в надежде разжиться стеклотарой. Жильцы этого дома отличались исключительным свинством: мусороприемники на всех этажах были постоянно наглухо забиты, и бутылки вместе с другими отходами складировались за лестничными дверями.

Урожай бутылок уже кто-то собрал перед их носом, оставались только немытые банки, заросшие толстым слоем грязи. Они лежали на общем балконе неизвестно сколько лет, и на них не зарились даже бомжи.

Когда охотники уже отчаялись что-либо найти, этажом ниже заскрипела дверь и громко хлопнула под тугой пружиной. Стук каблуков и шелест мусора — на площадке появилась она, неожиданная жертва. Щербанова зашла на скрытую от глаз боковую лестницу, чтобы поправить свой туалет — подтянуть колготки.

Иржик тогда еще не осознал, ЧТО совершил. Они с Ларчиком покинули подъезд вместе: Ларчик — бледный, с трясущимися руками, Рыжов, напротив, спокойный, даже немного злой от того, что прошлись впустую.

— Что ты полетел как ошпаренный? Надо было цепочку с нее снять, — злился на приятеля Иржик.

— Мог бы и остаться. Я тебя за собой не тащил, а мне лишний шум ни к чему, — огрызнулся Ларчик.

Веденский ширнулся и обо всем забыл. Рыжов вечером напился, но ему забывать о случившемся не пришлось — его душа, и ранее ни о чем не беспокоившаяся, после возлияний чувствовала себя абсолютно безмятежной.

— А я все думал, где же дамская сумка, — сказал Атаманов, перечитывая протоколы допросов Рыжова и Веденского. — Барышня на лестнице, нарядно одетая, с пустыми руками, не мусор же она пошла выносить.

— Совершенно глупая смерть, из-за шестисот рублей, — добавил Юрасов.

Повисло молчание. Оперативники, задумавшись, сидели в кабинете Андрея кто где: Антон за столом напротив Атаманова, Костров, опустив голову, в кресле, Носов устроился около окна. Он смотрел сквозь давно не мытое стекло на вечерний проспект. Капризная погода опять поменялась: после солнечного дня наступили пасмурные сумерки. Ветер гнал по тротуару пластиковый пакет, а косой дождь прибивал его к земле.

Саша первый нарушил тишину:

— Клиновская еще не объявилась.

Мысли о Снежане не давали ему покоя. Он несколько раз на дню трезвонил в общежитие, тем самым выдрессировав вахтеров. Как только дежурный слышал в трескучей трубке телефона голос оперативника, он тут же без запинки, как школьный отличник, отвечал:

— Клиновской нет. Обязательно сообщу.

От старосты группы были те же вести. Звонил в больницы, ежедневно просматривал милицейские сводки, выезжал в морги, молясь не увидеть там Снежану. За последнюю неделю Носов сошел с лица, он стал скуп на слова и ни разу не улыбнулся.

— Надо верить в лучшее, вот увидишь, с ней ничего не случится, — подбодрил его Костров.

— Вот что, — объявил Атаманов, — пора расходиться. Рабочий день давно закончился, а вы всё здесь.

Он встал из-за стола и начал собираться. Оперативники молча направились к выходу.

— Что ты тоску наводишь, — сказал Андрей вслед Носову. — Тебе что Мишка сказал? Еще один труп нам ни к чему. Так что все хорошо будет, найдется твоя Клиновская.