Девушка, которой нет
Шрифт:
Руководство компании «Наше Небо» ошеломленно оглядывалось по сторонам, не в силах поверить факту невредимости собственных тел. В безвольно опущенных руках Феи грузно покачивались автоматы «Узи» – бесполезные в складывающихся условиях. У ног более практичной Оли худеньким пеньком-переростком валялась «Игла».
Кратер закурил. Саня уселся на дно подноса, изрытое выстрелами, покрытое стеклом, известковой пылью и ошметками бамбука, полностью сметенного градом пуль.
– Чт-то это… б-было? – заикаясь, поинтересовался Толик.
– Чипец это был, Толян. – Голос Шамана подрагивал. – Чипец натуральный, беспощадный и бескомпромиссный. По-другому и не скажешь.
– Конец света уже наступил, – вслух размышлял Кораблев. – Теперь по регламенту – Судный день.
«Раз спасаем мы, должен и нас кто-то спасти. Круговорот спасения в природе…» – В голове Феи промелькнуло еще много парадоксальных мыслей.
– Рано радуетесь, соколики, – обнадежила Оля. – Сейчас они подтянут тяжелую артиллерию и разнесут и этот поднос, и это здание в клочья. Сомневаюсь, что и после этого мы сможем наслаждаться беспомощным солнышком.
Она оказалась права – наземная техники прибывала и прибывала. В основном, БМП, грузовики с бодренькими солдатиками, спешно разбегающимися между небоскребами.
Вместо грохота выстрелов раздался звонок мобильника. Кораблев, размышляя, покрутил пальцем. Поставил на зеленое. Раздался искусственно усталый голос Президента:
– Это была проверка. Уходите.
– Кого вы проверяли? – поинтересовался Кораблев, косо поглядывая на Витька.
– Того, кто заварил всю эту кашу, – ответил Верховный.
– Мы не уйдем, – твердо ответил Саня. – Будем стоять до конца.
– Глупо. Конец уже давно наступил. Впрочем, как хотите…
Через несколько минут они увидели вспышки сигнальных ракет. В темнеющей синеве у горизонта появились черненькие противные мушки, быстро набиравшие размер и вес. Мгновение – и они услышали гул приближающихся истребителей.
В стремительном движении стальных машин не угадывалось нерешительности – они летели уничтожать Москва-Сити.
Витек протиснулся вперед.
Он сделал резкий жест, словно схватил упившегося кровью и потому неповоротливого комара, нагло кружащего перед носом. Потом смял неизвестно как возникшую в его руках фотографию 10 х 15, отбросил в сторону. Кружась, она падала вниз – тускнея, желтея, исчезая.
Фея успела увидеть на ней глянцевый отпечаток того, что еще мгновение назад окружало их, – три истребителя, следы сигнальных ракет, муравьиные фигурки солдат снизу. Теперь перед ними осталось только чистое августовское небо – тихое и неагрессивное. На опустевшей площади перед «Федерацией» виднелись угольки сгоревших бабочек.
Витек просто схватил, смял и выбросил часть окружающей их реальности, лишив ее всех затаившихся угроз. Теперь не было ни вертолетов, ни готовящейся к атаке бронетехники внизу, ни стремительно приближающихся Су-27.
Чистая работа, никакой показухи, раздвигающихся волн или жаб с неба.
– Куда это все делось? – озадаченно спросила Оля.
Витек пожал плечами:
– Думаю, стало ближе к Богу.
– Э-э, мы сейчас всем нехорошим дядькам устроим рандеву с Хозяином! – радостно закричал Шаман и сделал пару нокаутирующих ударов в воздух.
– Я больше не пошевельну пальцем, чтобы участвовать в конвульсиях этого мира, – угрюмо сказал Витек. Все поверили и не стали упрашивать.
– Как вы думаете, сколько им потребуется времени, чтобы вновь подогнать тяжелую технику?
– Чё тут думать? Тикать надо. Уходить в подполье.
По хрустящим обломкам, выщербленным из плоти монолитных стен, они рванули внутрь здания.
Взглянув из поднебесья на обезлюдевшие просторы Москва-Сити, Кратер окончательно поверил, что для Всевышнего не составляет никакого труда как лампочку погасить любой из миров.
Bon Jovi: «Runaway»
Ленка выглянула в коридор, кокетливо хлопая глазами, оглядела прибывшую делегацию.
– Когда вас раньше по ящику крутили, выглядели вы более аккуратно. Сейчас менеджеров «НН» изображают кровавыми бездушными монстрами, посягнувшими на самое святое, что есть у человека…
– Хватит валять дураков. Нас сейчас засветят в твоем подъезде, – Фея двинулась в квартиру. – А тебя линчуют за контакты с предателями рода человеческого.
Они прошли в коридор.
– Шнурки в стакане? – поинтересовалась Фея.
– Какое там… Днем и ночью торчат в «Газпроме», консервируют месторождения нашего голубого золота. Входите, маньяки.
Маньяки прямо в обуви ввалились в богатые хоромы Ленкиных родителей. Быстро начали перемещаться в сторону кухни – после неудавшегося расстрела жрать хотелось по-новому.
– Как живешь? – Фея задала первый вопрос только после того, как откусила свой первый бутерброд.
– После того как ты, бессовестная пигалица, мне аусвайс на дирижабль пообещала, я не живу, а как сыр в масле катаюсь, – съязвила Ленка.
Честная компания, воспользовавшись пригласительным жестом хозяйки и ее ободряющим «давайте-давайте», по очереди залезала в холодильник. Тайная вечеря происходила молча.
– С утра просыпаюсь и готовлюсь к вечеру исчезнуть. Каждый день собираюсь тебе позвонить, напомнить про твою трескотню. Самую дорогую куклу с собой таскаю – казаха деревянного. Мне его папа перед абортом подарил. Думала вручить ее доблестным спасителям из компании «Наше Небо». А вы сволочами оказались. – Ленка указала на бубнящий телевизор. – Думаете, вас не найдут?