Чтение онлайн

— Доктор?

— Кажется, я слегка перестарался, поэтому тебя подлечат. Это будет долгая игра, Льдинка. Твой брат — не рыцарь, но надеюсь, он захочет выкупить свою хрупкую сестричку. Я буду радовать его стимулирующими фото, чтобы процесс не затягивался. А пока он ждет и думает, ты будешь отрабатывать проценты по его долгу…

— Проценты?

— Я буду брать тебя так, как хочу. Тогда, когда пожелаю. В любой позе и в любом месте. Неужели ты рассчитываешь, что своими дырочками сможешь закрыть ту сумму, которую этот идиот украл из моего бизнеса? Не преувеличивай свою уникальность, Льдинка. Проценты, не более. Располагайся поудобнее и жди.

Перед уходом Дэн потянулся к моим губам, но я успела отшатнуться и повернулась боком. Он резко отстранился и вышел из комнаты, не услышав вздоха облегчения. Зеркало, висящее в ванной, честно отразило нечто ужасное.

— Доктор и впрямь не помешает. Кажется, мне нужен психиатр.

Безумные глаза, темный зрачок все еще заливал серо — синюю радужку глаз. Встрепанные волосы почти не прикрывают алый след мужской ладони на лице и следы засосов на шее и груди. Я сбросила платье, от которого остались лишь лохмотья и закрыла за собой дверь душевой кабины. До одури, до красноты терла свое тело, пытаясь смыть с кожи его сперму и запах. Никакое количество геля не могло справиться с простой задачей: я пропахла Бесом снаружи и пропиталась его соками изнутри. Завернувшись в белый банный халат, упала на постель.

— Дура! Вот дура! Сама во всем виновата, — слезы безостановочно текли по лицу, когда я вспоминала этот день. Никто не заставлял идти в волчье логово. Я решила, что конфликт можно уладить путем переговоров.

— Золя, это не поможет, — пытался вразумить меня Сергей, глады по волосам. — Я сам разберусь, ты лучше не лезь.

— Ты не понимаешь. Бессонов просто не в курсе ситуации, в которую ты попал. Уверена, что он поймет и даст тебе отсрочку, как только все узнает.

— Бес — прожженный делец, а не честный бизнесмен. Все переговоры он ведет с позиции силы, а ты — маленькая и хрупкая. Не вмешивайся, прошу.

— Мне двадцать пять. Я уже давно выросла, не маленькая, — обиделась я тогда на слова брата, — и все прекрасно понимаю.

— Обещай, что…

— Ну все, хватит. Обещаю, что не буду вмешиваться в разборки больших мальчиков, — оборвала я Сергея. — Не волнуйся.

Этот разговор состоялся рано утром, а днем я вызвала такси и назвала водителю адрес Дениса Бессонова. Сейчас мне казалось, что с того момента прошла вечность. За окном темнело. Летняя ночь, для других наполненная пением птиц, ароматом цветов и романтикой, для меня была лишь надеждой на перерыв. Дверь открылась внезапно, без стука. Я не успела испугаться, когда в комнату вошла пожилая женщина с чемоданчиком в руках. Спокойная, как гора, с аккуратно убранными в пучок волосами, она напомнила мою первую учительницу. Такая же чопорная и до остервенения правильная.

— Женщина… она же тоже женщина… — билась в голове единственная мысль. — Она поймет. Поможет.

Она оказалась не просто врачом, а гинекологом. Прикосновение холодных инструментов к истерзанному телу заставляло морщиться и стонать.

— Помогите, пожалуйста… — сдерживая слезы, прошептала я. — Сообщите в полицию.

Дама поправила очки в модной оправе и поджала тонкие губы.

— Мне сказали, что вы добровольно пришли в этот дом, милочка. Вас к этому никто не принуждал и даже не приглашал. Это так?

— Ддаа…

— В таком случае, чего вы хотите? За свои поступки надо отвечать. Сначала думать, и только потом — делать.

На столе появились таблетки и мази. Каллиграфическим почерком врач написала инструкцию по их применению и молча вышла, не удостоив меня даже взглядом. Не знаю, что она сказала Бесу, но на несколько дней он про меня забыл.

Каждый новый день похож на предыдущий. Мне приносят еду в комнату, но я не могу съесть ни кусочка. Тошнота подкатывает, стоит бросить взгляд на поднос. Когда голод стал невыносимым, а желудок скрутило в жутких спазмах, заставляя стонать от боли, в комнату вошел один из охранников.

— Шеф просил передать, что, если не будешь есть сама, тебя будут кормить насильно. Привяжут к стулу и… Так что хватит ломаться и страдать на публику…

На публику? Я покрутила головой и заметила в углу комнаты белую камеру, подмигивавшую красным огоньком. Беса не было рядом, но он все видел… Борясь с рвотными позывами, малюсенькими порциями заталкиваю в себя еду и уговариваю тело принять ее. Иногда получалось договориться. Мне постоянно мерещился запах насильника, и я шла в душ. Снова и снова натирала кожу мочалкой, а потом просто сидела в кабинке под струей воды. Рассыпаться, расколоться на мельчайшие осколки и сбежать из этого ада через маленькие дырочки сливного отверстия. Об этом я мечтала большую часть времени. Выбираясь из ванной, с ногами залезала в кресло и апатично смотрела в окно, выходящее в сад. Решетка на окне. Я изучила каждый ее сантиметр. Наступил вечер, когда условное одиночество нарушили. Тот самый бугай, что нес меня в первый день на своем плече, показался на пороге комнаты. Я вжалась в кресло, наблюдая за его приближением.

— Вставай! Денис Андреевич хочет тебя видеть.

Не дождавшись ответа, он хватает меня за шкирку, как котенка, и выдергивает из кресла, а потом тащит из комнаты по коридору. Шипя, как кошка, я пытаюсь освободить руку из стального захвата. Бесполезно. В этом доме я не имела ни права голоса, ни права на жизнь. Открыв дверь в одну из комнат, охранник бросает меня на пол и уходит. Не вставая, оглядываюсь. Кабинет. Серо — синие стены, скрытые светильники наполняют комнату теплым светом. Черный кожаный диван вдоль одной стены, у другой — стеллаж с книгами и папками. Прямо передо мной — большой письменный стол, за которым в огромном глубоком кресле вальяжно расположился он. Мой мучитель. Бес. Бессонов Денис Андреевич. В его руке тяжелый хрустальный стакан с янтарной жидкостью.

— Долго будешь валяться? Поднимайся и садись на диван.

Закусив губу, я поднимаюсь с колен, поправляю халат и аккуратно присаживаюсь на край дивана. Бес неспешно закуривает, наслаждаясь сочетанием табака и алкоголя, разглядывает меня тяжелым взглядом.

— Выглядишь отвратительно!

Он смеет меня за это осуждать? Он? После всего того, что сделал? Я подавила рыдание, но слезы бесконтрольно текут из глаз.

— Давай попробуем договориться, Льдинка, — голос Беса настолько тихий, что приходится прислушиваться. — Я могу брать тебя в любом состоянии. Страшную и несчастную. Пусть даже и в темноте, чтобы не видеть, во что ты себя превращаешь. Мне все равно. Все будет так, как в первый день. Это первый вариант.

По моему телу пробегает волна холода, руки начинают трястись. Перед глазами вновь встают сцены насилия. Считывая мое состояние, Дэн довольно улыбается и проникновенно продолжает: — Есть другой вариант. Ты можешь попробовать получать от этого удовольствие и перестать сопротивляться. Поверь, это возможно, — похоже, в моих глазах мелькает безумная надежда, потому что он решает уточнить. — Я трахаю тебя где хочу, сколько хочу и как хочу. Взамен ты сможешь перемещаться по дому, тебе привезут нормальную одежду. Согласись, вполне приемлемый вариант. Что скажешь?