Чтение онлайн

– И как же найти подходящего, папенька? Я не желаю проводить дни в праздности, пока муж решает мою судьбу и занимается важными делами.

– Если бы ты была моим сыном… Но ты моя дочь. И возможно, однажды твое отношение к замужеству изменится, Элиза. Когда у тебя появятся надлежащие друзья, ты, может статься, начнешь находить усладу в занятиях, подобающих юным девицам. Я слышал, у мистера и миссис Пинкни есть племянница, мисс Бартлетт, и скоро она приедет к ним погостить. Надеюсь, вы, две юные леди, найдете приятным общество друг друга и через несколько лет обе привлечете внимание каких-нибудь достойных молодых людей из городских семейств.

– Нет, – твердо заявила я. – Да и какой мужчина согласится потакать моим устремлениям, простирающимся далеко за пределы интересов обычных леди? Матушка любит повторять, что ни один муж не потерпит жену, которая заставит его чувствовать себя простаком и невеждой. А я не имею ни малейшей склонности к японской лакировке и не смогу днями напролет распивать чаи, слушая тягомотные сплетни!

Я закончила эту пылкую тираду и увидела перед собой озадаченное лицо отца. Он ведь не знал, что я подслушала их с маменькой разговор и от того пребывала в расстроенных чувствах. Эмоции надо мной возобладали.

– Простите, папенька… – пролепетала я.

Но как можно было объяснить свою несдержанность, не огорчив его при этом и не заставив пожалеть о решении доверить мне управление делами в поместье? А между тем, у меня уже были большие планы на наш скромный надел земли на берегах Уаппу-Крик. Недавно приобретенную землю в Уаккамо мы уже засеяли рисом и могли вести торговлю с Вест-Индией, обменивая древесину на тростниковый сахар. Еще я подумала о своих садоводческих опытах на подоконнике в спальне и о милейшем пожилом джентльмене с соседней плантации. Мистер Дево разделял мою любовь к ботанике, и я не могла дождаться, когда наконец буду предоставлена самой себе, чтобы обсудить с ним, что еще можно вырастить на наших землях. Вот уж папенька удивится результату моих стараний…

– Ради бога, Элиза, что такое «японская лакировка»? – наконец произнес отец.

Его вопрос вернул меня к действительности, застав врасплох, и я рассмеялась:

– Это нелепое времяпрепровождение, вошедшее в моду у здешних городских леди. Не удивлюсь, если маменька уже заказала все необходимые инструменты и материалы. – Я со вздохом закатила глаза. – Цель – покрыть предметы мебели толстым слоем черного лака, чтобы они выглядели… – Я замолчала, заметив странное выражение в глазах отца.

– Выглядели по-японски? – докончил он за меня, вскинув кустистую бровь.

Я хихикнула:

– Именно.

– Что ж, – задумчиво кивнул отец, – теперь я понимаю, что времяпрепровождение и правда может быть нелепым. Возможно ли, что по возвращении из Вест-Индии я обнаружу все свое недвижимое имущество под толстым слоем лака?

– О да. Всё, кроме столовых приборов, – прыснула я, и он тоже рассмеялся.

– Да уж, надеюсь, хоть серебро не пострадает. Итак, Элиза. Я не сомневаюсь, что у тебя на уме что-то есть. Можешь не отпираться, тебя ведь ужасно вдохновляет перспектива остаться здесь полновластной хозяйкой и принимать единоличные решения. Ну, что за козыри у тебя в рукаве?

Ох, отец слишком хорошо меня знал…

– У меня на уме только вопросы, сэр. Давайте отправимся в Уаккамо, и всю дорогу я буду вас донимать.

– Уж это ты умеешь, Элиза, – снова рассмеялся он, и его карие глаза сощурились, искрясь весельем и глубочайшей приязнью. – Это ты умеешь!

Послеполуденное путешествие в повозке до переправы у церкви прихода Святого Андрея далось нам нелегко – солнце беспощадно палило, неустанно атакуя нас знойными лучами.

– Полковник Лукас, сэр…

Отец, глубоко погруженный в раздумья и устроившийся в этот раз со мной на сиденье, а не как обычно – на облучке с Квошем, – поднял глаза. Я знала, что ему не дают покоя мысли о скором отбытии в Вест-Индию.

– Неужели обстановка и правда настолько напряженная, что может начаться война с испанцами? – осведомилась я, вспоминая его разговор с маменькой. – Безопасно ли нам оставаться в Каролине? А вы? Вы тоже будете в безопасности?

– Вам определенно будет безопаснее здесь, нежели со мной на Антигуа. Если испанцы одержат над нами верх и разобьют Оглторпа[3] в устье Саванны, вам надлежит обратиться за советом к Чарльзу Пинкни. Он будет в курсе всех событий и подскажет, можно ли вам остаться на месте.

– А прочие опасности, папенька? Мне не хотелось об этом заговаривать, но все же три особы женского пола будут жить в поместье одни-одинешеньки… Не то чтобы мы не сумели справиться… но не можем же мы обращаться к мистеру Пинкни по каждому поводу.

– Я уже говорил, для Англии такое положение вещей – дело неслыханное. Однако здесь, похоже, женщины более самостоятельны. Что же в этом дурного, Элиза? А Пинкни и его супруга – наши добрые друзья, в том числе для тебя и для твоей матушки. К тому же не кто иной как Пинкни подсказал мне идею назначить тебя моей заместительницей и поручить вести все дела касательно плантаций, вместо того чтобы нанимать управляющего. Пинкни считает, что ты справишься.

Я оторвала наконец взгляд от дороги и воззрилась на отца, гадая, не обманывает ли он меня.

– Это правда, – кивнул он. – И я, разумеется, еще до разговора с ним не сомневался в твоих способностях.

– Я точно знаю, что справлюсь, папенька.

– Тебе придется. Я не смогу выполнить свой долг и продвинуться по службе, находясь здесь. А если учесть, что такой уважаемый человек, как Чарльз Пинкни, не только не возражает, но даже одобряет тебя в роли хозяйки плантаций, я могу быть уверен, что здесь у тебя будет надежный и верный союзник.

Мистер Пинкни, джентльмен с чудесными добрыми глазами и веселым нравом, был ровесником моего отца. Многие считали его красавцем, но я больше всего ценила этого человека за его остроумные комментарии по поводу насущных вопросов современности. Маменьку ироничные реплики мистера Пинкни раздражали, и оттого они оказались мне еще смешнее.

3

Мне пришлось закрыть рот и нос шелковой лентой от шляпы, когда мы шагали вдоль сараев, – до того был крепок запах дегтя. Я внимательно слушала разговор отца со Старратом – приказчиком на плантации Уаккамо. Они обсуждали урожай. Воздух был знойный и влажный, немилосердное солнце обхватывало меня жаркими лучами и крепко сжимало объятия. Исподнее насквозь пропиталось потом.