Девушка без тормозов
Шрифт:
– Я не поеду! – попробовала я возразить, хотя и знала, что ничего из моей попытки противостоять его приказу не выйдет.
– Не дури, девочка! – тон, которым Николаев это говорил, живо напомнил мне Крота, бармена из «Пробоины», о которой я только что рассказывала. – Я надеюсь, ты поедешь со мной сама. Не везти же мне тебя в чемодане? А что? Я могу это организовать…
И Николаев засмеялся, очевидно, находя свою шутку оригинальной.
Мне оставалось только вздохнуть и согласиться. А что я еще могла сделать?
Всю дорогу от «Рампы» до «Экспоцентра» я не могла отделаться от очень неприятного ощущения, что я заложница или арестантка. Я и не предпринимала больше попыток отказаться от встречи с Лаптевым, но Николаев держался с таким видом, что я и не пыталась ему противоречить. Да, сейчас он был полным хозяином ситуации, на его стороне была сила. А что я могла ей противопоставить. Мои женские козыри? Так я их растратила еще в первую встречу с ним, в тот вечер на яхте…
…В кабинет к Лаптеву мы с Николаевым вошли без разрешения секретарши, успевшей только встать из-за своего столика и открыть рот, чтобы сказать какую-то ритуальную запрещающую фразу. Я вошла первой, и, едва меня увидев, Лаптев начал подниматься из-за стола с очень грозным видом. Еще бы, ведь, по его расчетам, я должна была отдыхать дома и дожидаться якобы его звонка, хотя на самом деле я могла дождаться только милицейской опергруппы, приехавшей меня «брать». Он уже встал и даже открыл рот, собираясь, наверное, выдать мне порцию ненормативной лексики, и единственный вопрос, который в нем вызвало мое появление, был, конечно, этот: какого черта я не выполняю его приказ – сидеть дома?
Но тут за моей спиной появился Николаев, и Лаптев захлопнул рот и шлепнулся на стул.
Это было для него потрясением.
Он злобно посмотрел на нас с Николаевым.
И вдруг я совершенно неожиданно для себя увидела, что Лаптев улыбается.
И все! Больше я ничего не помню.
Короткая вспышка боли пронзила мой мозг, и все вокруг заволоклось черной пеленой.
Ноги у меня подогнулись, и я полетела на пол. Но самого удара об пол я уже не почувствовала…
…Очнулась я в каком-то кресле и тупо разглядывала обои перед своим носом. Обои почему-то казались мне очень знакомыми.
А через несколько минут я поняла, что нахожусь дома, на моей кровати лежит мертвый Николаев, а в руке у меня зажат пистолет.
И что, скажите ради бога, я должна думать в такой ситуации? Кто убил Николаева? Могу я с полной уверенностью сказать, что не делала этого?
Рада бы, но…
Не помню абсолютно ничего.
Глава 20
– Старший сержант Воронин. Попрошу предъявить документы!
Голос вернул меня к действительности. Машина стояла. В окно со стороны водителя я увидела милиционера с полосатым жезлом.
«Все! Влипла!» – мелькнула паническая мысль.
Я сидела как парализованная, не в силах развязать лежащий у меня на коленях рюкзак и достать свой предательский паспорт. Сердце замерло и, казалось, больше не хотело продолжать свою работу. Мне и самой захотелось умереть тут же, на месте, не поднимаясь с сиденья. Я уже представляла допросы, камеру, хорошо еще, если одиночную, суд, приговор и… Ну, не знаю, что бы мне гражданин судья присудил, но, скажу честно, меня больше привлекала высшая мера, чем лет десять строгого режима…
Я медленно начала развязывать свой рюкзак. Мой унылый водитель, ставший уж совсем мрачнее тучи, достал из кармана права и протянул их в окно машины стоящему рядом с ней сержанту..
Мое сердце дернулось и забилось снова. Я почувствовала, как лоб прокрылся испариной. Мне вдруг стало очень жарко, и я принялась расстегивать жилетку. Я сразу почувствовала, как в машине пахнет бензином.
– Что это вы круги по Москве нарезаете? – спросил гаишник у водителя.
– Дочь ко мне приехала, давно в Москве не была. Попросила по Садовому ее покатать, – ответил водитель тусклым голосом.
– Охота бензин жечь… Голова не закружится? – хмыкнул гаишник. – Свозил бы ее еще куда… В парк Горького, например.
– Да нет, мы уже домой…
– Ну, давай, – напутствовал его сержант. – Все в порядке, можешь ехать.
Он отдал документы, хмыкнул на прощание еще раз и отошел. Мне показалось, что смотрел он на водителя очень иронически.
Мы тронулись и скоро уже снова мчались в потоке машин по Москве. Я только сейчас обратила внимание, что на улице стало темнеть.
«Вот черт! – подумала я. – Куда же мне дальше-то ехать?»
– Чего ему от тебя нужно было? – спросила я водителя, который по-прежнему упорно молчал и, казалось, был чем-то обижен.
– А ничего! – буркнул он в ответ. – Бдительность проявил…
Я недоумевающе пожала плечами. Он, видно, это заметил, потому что пояснил:
– Мы пятый круг по Садовому делаем…
– А теперь куда?
Я даже не сообразила, что это он должен был задать мне такой вопрос. Но я, право, не знала, куда ехать. Для меня этот вопрос был вполне оправданным и естественным. Не знаю, обратил ли он внимание на несуразность нашего разговора, но вида не подал.
– Могу еще круг по Кольцевой сделать…
– Ой, только по Кольцевой не надо! – вырвалось у меня невольно.
Я почему-то была уверена, что на Кольцевой дороге посты ГАИ расположены метров через сто, не больше, и машины там милиция останавливает раз в пятьдесят чаще, чем в самой Москве.
Водитель опять посмотрел на меня с каким-то раздражением, но ничего не сказал и не спросил по поводу моей реакции на Кольцевую дорогу. Вместо этого он, нахмурившись, сказал скучным голосом:
– Пора бы и о ночлеге подумать…
Он, похоже, уже догадался, что ехать мне совершенно некуда.
– Спасибо тебе… – я постаралась, чтобы это прозвучало как можно более искренне, но не театрально, не искусственно.
– За что? – пожал он плечами. – Ты платишь – я везу. Нормально…
– Да нет… – перебила я его. – За то, что соврал, будто я твоя дочь.
– А что я должен был еще сказать? Села какая-то девчонка, платит «зеленью», куда ехать – не знает… Тебе что, очень хотелось с ним пообщаться? На вопросы их ответить? Так мы можем вернуться…