Чтение онлайн

– Нет, спасибо. Я ведь без головного убора и солнечных очков.

Ансар немедленно вытащил из кармана крошечную рацию.

– Сейчас прикажу принести.

– Нет, пойдем лучше в дом.

– Тогда велю подавать десерт. – Раз уж Ансар вытащил рацию, он просто должен был сказать в нее несколько слов. – Насколько я помню, ты отдаешь предпочтение эспрессо.

– Двойному эспрессо.

Шейх произнес по-арабски несколько слов в рацию и предложил Тане руку. Она оперлась на нее, и они побрели по песку к дому.

– Сколько же стоит такое великолепие? – осведомилась девушка, когда они снова оказались в тени деревьев с красными цветками.

– Зачем тебе знать?

– Но ведь содержать такой остров довольно дорого…

– Не беспокойся. У тебя не будет проблем с деньгами.

А когда они входили в прохладу дома – снова сквозь французское окно, – Ансар сказал:

– Тебе осталось только подписать документы – и остров немедленно, вместе со всеми постройками и службами, даже со всем персоналом, перейдет в твое владение. Кстати, знаешь, кто будет возглавлять штат твоей личной прислуги? Угадай.

– Представления не имею.

– Твоя любимая Марселла.

– Правда? – расплылась в улыбке Таня, вспомнив очаровательную толстенную негритянку. – Она жива?

– А почему нет? – передернул плечами шейх.

– Она сейчас здесь?

– Приедет, как только ты вступишь в права собственности.

В столовой на крахмальной скатерти уже дымился кофе и истекала медом нежная пахлава. Несмотря на все уговоры, обращенные к себе, – быть жесткой и остерегаться шейха, – Таня села за стол ошеломленная, с кружащейся головой. А шейх отодвинул ей кресло и, помогая усесться, нежно поддержал за руку. Похоже, Ансар опять переигрывал ее. Она снова попала под обаяние его могущества. Под блеск и силу его очарования, основанного на деньгах, власти и непоколебимой уверенности в себе.

К тому же он был очень внимателен и нежен… Да, это потрясающее сочетание: сила и ласка… Для нас настолько непривычно… Ведь в России если мужик силен – значит, одновременно груб и с женщиной тоже… А коли он с нею ласков – значит, патентованный хлюпик…

«Чары, рассыпьтесь!»

Отхлебнув кофе, Таня осведомилась самым деловым голосом, на который только была сейчас способна:

– И все-таки: целый остров… За что мне такой подарок?

– Разве подарки, особенно женщинам, дарят за что-то? – Ансар послал ей ослепительную улыбку. – Их дарят красавицам просто потому, что они живут на свете.

– Демагогия, – намеренно жестким тоном бросила Татьяна.

Несмотря на все очарование Ансара, витало меж ними и нечто недосказанное, напряженное. Садовниковой вспомнился психологический силлогизм: когда запрещаешь себе думать о белой обезьяне, мысли обязательно то и дело соскальзывают именно к ней. Вот и сейчас: она постоянно вспоминала голову горгоны… Убитого Костенко-Чехова… Его последние слова… Его письмо…

И она не выдержала, спросила первой:

– Зачем французам понадобился Костенко-Чехов?

Ансар одним глотком допил кофе и промокнул губы салфеткой.

– Возмездие нашло предателя, разве нет? Он ведь не только тебе и твоей стране многое задолжал, но и мне тоже…

– Но ты ведь говорил, что недоволен, что французы его убили. Ты хотел, чтобы его доставили к тебе живым. Зачем?

Ах, как трудно задавать такому человеку, как Ансар, прямые вопросы! Вопросы в лоб. Они, эти восточные люди, отвечают совсем не о том, о чем их спросили, они выскальзывают из рук… Вот и сейчас:

– В отношениях между мужчинами существуют вещи, о которых даже не стоит думать девушке: испортится аппетит, да и кошмары начнут мучить…

Сейчас бы хлопнуть ладонью по столу, заорать: «А ну, хватит дурочку валять! Говори правду!» – да только с шейхом крик совсем не метод, она по прошлым встречам помнила. Обожжет взглядом, скажет ледяным тоном: «Попрошу тебя так со мной больше никогда не разговаривать!» Или, поскольку она сейчас целиком в его власти (и не стоит на сей счет обольщаться, остров в подарок – лишь попытка подсластить пилюлю, а может, вовсе полное вранье), прикажет отрубить ей голову.

«Что ж, – подумала Татьяна, – не желаешь говорить – черт с тобой. Когда-нибудь сам вернешься к разговору о письме Костенко».

Это «когда-нибудь» наступило немедленно.

– Ты сама скажешь мне цифры? – вдруг, словно между делом, спросил шейх.

Татьяне даже играть ничего не пришлось. Она искренне изумилась:

– Какие цифры?

– Из письма Костенко. Координаты вашей страшной бомбы.

Кровь прихлынула к ее лицу. Она пролепетала:

– Я не понимаю, о чем ты… – но ложь прозвучала довольно жалко, Танин голос дрогнул.

Уверенным тоном – а может, он брал ее, что называется, на понт? – шейх молвил:

– Ты украла с аукциона голову горгоны. Ты ее разбила. Ты нашла и прочитала костенковское письмо. Затем ты закопала обломки головы в саду Зета.

– Да, голова была, – попробовала бороться Садовникова, однако сама понимала, что ее слова звучат неубедительно, – но я не видела никакого письма!

– Я не собираюсь тратить время на то, чтобы спорить с тобой, – холодно сказал Ансар. – Мне нужно лишь одно: координаты. Ум у тебя светлый, я не сомневаюсь, что ты их запомнила.

– Я не понимаю, о чем речь.

И тут шейх сменил свой медоточивый пряник на кнут. Буравя девушку глазами, проговорил:

– Таня, не вынуждай меня прибегать к жестким мерам по отношению к тебе. Я, конечно, не изверг-американец, поэтому не собираюсь отдавать приказ, чтобы тебе вкалывали «сыворотку правды» или тем более пытали. Но у меня на острове как раз сейчас гостит гипнотизер. Достаточно будет короткого твоего разговора с ним, и ты уснешь, даже если не захочешь засыпать. И во сне наверняка скажешь ему эти цифры. Жаль, что он, гипнотизер, не должен быть посвящен в мои дела, поэтому сразу же после сеанса его придется убрать. Однако, когда мне приходится выбирать между его жизнью и твоей, я, разумеется, выбираю. Я не могу рисковать твоим здоровьем. Ты мне гораздо важнее, чем все фокусники мира…