Чтение онлайн

Стейси посмотрела на туфли Тот. Джанин никогда ничего ей не давала поносить.

— Дороти разрешает тебе носить ее вещи? — спросила она.

Тот покачала головой.

— Она убьет тебя, если узнает.

— Не узнает, — ответила Тот. — Я ужасно осторожная.

— Откуда ты знаешь?

Не прекращая рисовать, Тот достала из кармана два целлофановых пакета.

— Я надеваю их на туфли, и на них не попадает ни грязь, ни трава. — Тот откинулась на спинку стула и разгладила лист бумаги, лежащий перед ней на столешнице. — Что мне написать? «Поддержим шахтеров»?

— Нет, — ответила Стейси. — Ничего. Я старше, поэтому я и заполняю середину. — Она взяла резиновую заглавную букву «П» из жестянки, стоявшей перед ней, и сунула в пластмассовое блюдечко с губкой, пропитанной чернилами. Когда литера окрасилась, она приложила ее к бумаге.

Тот соскользнула со стула и исчезла под столом.

— Моя сестра больше ничего не замечает. У нее теперь есть приятель. Он состоит в старшей дружине скаутов. — Голосок ее звучал приглушенно и как будто издалека. — А у тебя есть приятель, Стейси?

— Мне еще не разрешают. Мне всего десять лет. Но если бы у меня даже и был приятель, я бы тебе не сказала. — Она вытерла чернильницу о бумажное полотенце.

Тот вылезла из-под стола.

— Дороти больше не играет со мной, — сказала она, задирая угол клеенчатой скатерти. — Говорит, что я слишком… незрелая.

Стейси подула на бумагу.

— Что такое «незрелая»? — спросила Тот.

— По-моему, это значит, что ты еще маленькая и ничего не понимаешь.

— Мне нравится с тобой играть. Ты мне все рассказываешь.

— Мы не играем, — возразила Стейси. — Я уже большая, чтобы играть с восьмилетками вроде тебя.

— Ты всего на два Рождества, два дня рождения и двое летних каникул старше меня. Ну и… — Тот зажала уголок скатерти в зубах, — чмзйммся?

— Что?

Тот перестала жевать уголок скатерти.

— Чем же мы тогда сейчас занимаемся?

— Мы не играем. Мы поддерживаем шахтеров. — Стейси поднесла свою половинку приглашения к свету.

— А что там написано? Прочти мне.

— Здесь написано: «Стейси Райт и Тот Томпсон приглашают своих мам и пап сегодня выпить чаю в доме Стейси. Будет аварийное освещение и джин-рамми. RSVP».[7]

— Можно взглянуть? — попросила Тот.

Стейси протянула ей приглашение. Тот прочла текст, шевеля губами.

— Ты ничего не написала о шахтерах!

— Нам и не надо. Спереди нарисован пони, а мой папа говорит: «Мало-помалу и выдашь на-гора».

— Ну и что это значит?

— Не знаю, но он всегда так говорит, а потом стучит себя по носу. По-моему, он намекает, что надо быть ловким. В общем, он знает все, что нужно, о забастовке. Если удастся залучить к нам твоих родителей, мой папа им все расскажет о шахтерах.

— Мама говорит, забастовка — ужасный позор, — сказала Тот, возвращая приглашение Стейси.

— Потому что она ничего о ней не знает. Папа ей расскажет, и тогда она разрешит тебе обклеить окна листовками. — Стейси сложила оба листка вместе. — Теперь надо сколоть их посередине, и тогда можешь передать приглашение своей маме.

— Ты неправильно написала слово «сегодня» — «сиводня».

— Знаю. Просто у меня уже не осталось букв «е» и «г», и потом, в Америке все так пишут. — Стейси сложила две половинки листа поровнее.

— А мой папа уезжает…

— Уезжает? Куда? — спросила Стейси.

— Не важно. А что значит RSVP?

— Значит, скажите, придете вы или нет. — Стейси сколола две половинки приглашения степлером и сложила пополам.

— Почему ты просто их не сложила?

— Потому что. Так шикарнее.

Тот спрыгнула со стула и встала у двери в гостиную.

— Можно еще разок туда заглянуть?

— Можно. — Стейси передала ей приглашение и открыла дверь.

Все стекла за раздернутыми занавесками были сплошь облеплены желтыми листовками. Сквозь бумагу комнату освещали последние лучи закатного солнца, отчего гостиная приобрела лимонный оттенок. Девочкам показалось, будто вся комната с дешевой мебелью и истертым ковром превратилась в золотую пещеру, заполненную мягким светом.

— Твоя мама не против того, чтобы заваривать чай на всех в темноте? — спросила Тот. — Моя бы возражала.

— Нет. Мама говорит, нам всем нужно держаться вместе. Как в войну во время налетов.

— А твой папа умеет налаживать освещение?

— Мой папа все умеет.

В гостиной Райтов было темно. Послеполуденный моросящий дождик сменился настоящим потопом, который, казалось, только и ждал вечера. Желтые листовки — слова изнутри читались наоборот — больше не отбрасывали золотого отблеска. Теперь единственным источником света была шипящая газовая горелка и сорокаваттная лампочка в торшере за отцовским креслом.

Ее отец здорово разбирался в освещении. Сколько Стейси себя помнила, он все время требовал, чтобы они выключали свет и экономили электричество. Но с тех пор как шахтеры объявили забастовку, отец, наоборот, начал советовать всем, кого видел, включать побольше света. Он внушал это и рассыльному, и сборщику квартплаты, и продавцу в кондитерской. Всем, кого встречал. Сказал, что надо устроить сбой в государственной энергетической системе. Но когда Стейси, наслушавшись отцовских призывов, прошлась по дому и включила весь свет, он велел ей снова выключить.

— Пусть свет жгут богатые подонки, Стейс, — объяснил он. — Те, кто могут себе это позволить.

Она сидела на вытертой кушетке и рассматривала мамины тапочки. Если она поднимет голову, то встретится с ней взглядом и получит подтверждение: мама не разделяет ее мнения о том, что пригласить гостей — отличная идея.

— Ну, расскажи еще раз, Стейси, — попросила мама. — С чего тебе взбрело в голову приглашать сегодня Томпсонов на чай?

Интересно, подумала Стейси, долго ли еще ей придется оправдываться. Она по-прежнему смотрела матери на ноги. Розовые тапки с помпонами были с вырезом спереди, и оттуда торчали мамины красивые косточки сбоку от больших пальцев. Стейси каждый вечер перед сном разглядывала свои ноги — не растут ли у нее такие шишки. Пока нет, но у нее еще есть время. В конце концов, матери целых сорок, а то и больше.