Девственная селедка
Шрифт:
– Петя, скажи, вы живете в Германии?
– Да. Я в Германии родился.
– Однако отлично говоришь по-русски.
– Да, отец настаивал, чтобы я дома всегда говорил по-русски.
– А ты был в России?
– Нет, ни разу, хотя очень хотел. Но отец говорил: вырастешь, поедешь сам.
– Разве ты еще не вырос? – улыбнулся Родион Николаевич. – Приезжай в Москву, знаешь, какие у нас девушки? Нигде больше таких нет.
– Да, наверное, если судить по маме…
– Петя, а твой отец русский?
– Наполовину, а наполовину немец, но родился и вырос в России.
– А ты учишься?
– Да, в техническом университете.
– И кем собираешься быть?
– Собираюсь строить мосты, как отец.
– О, серьезная профессия.
– А вы кто по специальности?
– Я журналист. А мама? Мама тоже из России? И тоже давно не была там?
– Да…
– Петя, ты не удивляйся, что я спрашиваю… Мне… мне ужасно нравится твоя мама…
– А я заметил, – широко улыбнулся Петя.
– Тебе это неприятно?
– Наоборот. Мама осталась одна, ей плохо. Знаете, каких трудов мне стоило вытащить ее сюда… Она любит теплое море… Они с отцом при первой же возможности уезжали куда-нибудь к теплому морю… Родион Николаевич, это вы подарили маме розу в вазочке?
– Я, – покраснел вдруг Родион.
Хороший мужик, подумал Петя.
1987 год
Платон ворвался в квартиру веселый, заросший бородой, загорелый.
– Мама! Мамочка, я вернулся!
– Ох, Тоник, какой ты красивый!
– Мам, я голодный, как сто волков!
– Ступай в душ и приходи на кухню.
Через десять минут он уже уплетал приготовленный матерью завтрак, весело сверкая глазами. Мать сидела напротив, подперев рукой щеку, и с грустью глядела на своего любимчика. У него вдруг кусок застрял в горле.
– Мама, что-то случилось? С отцом?
– Нет-нет, с нами все в порядке… Тоник, я хочу сразу тебе сказать… Чтобы… Одним словом, на днях приходила Ева…
– Ева? Приходила к тебе? Она что, залетела? – вдруг испугался он.
– Нет, Бог миловал.
– У нее что-то стряслось?
– Тоник, ты можешь выслушать, не перебивая?
– Слушаю, мама.
– Тоничек, она сказала, что… Что у вас ничего не получится… Что она… Что у нее другой…
– Что за бред? И почему об этом надо сообщать тебе? Ничего не понимаю!
– Она принесла все мои подарки назад. Поблагодарила за доброе отношение, сказала, что ничего не нужно, ни ремонта, ни поездки в Крым… Однако, вполне порядочная девочка…
Платон с досады стукнул кулаком по столу, да так, что фарфоровая крышка от масленки подпрыгнула и слетела на пол.
– Тоник! – поморщилась мать.
– Извини, мама, но я не понимаю…
– Чего ты не понимаешь? Что девушка влюбилась в другого? Такое случается, сын. Правда, я не понимаю, какого рожна ей надо? Мы хорошо отнеслись к ней, ты молодой, красивый, перспективный, из состоятельной семьи… И означает ее поступок только одно – она просто дура. А у меня, честно говоря, камень с души свалился. Все-таки мать в Израиле… Как-то мне спокойнее стало. А девушку ты себе в два счета найдешь. Только уж постарайся выбрать из нашего круга, меньше проблем. И не вздумай впадать в депрессию, твоя Ева того не стоит.
– Так я и знал… не надо мне было ехать с ребятами…
– Тоник, что за глупости, если она нашла другого?
– Но почему, мама?
– Тоничек, ну откуда же мне знать? Может, он в постели больше ей подходит…
Платону кровь бросилась в лицо. Ничего хуже мать сказать не могла. Ревность, обида, оскорбленное чувство собственника буквально душили его.
– Нет, мама, я не верю! Тут что-то не то… И я это выясню! Прямо сейчас!
– Тоник, это, конечно, твое право, но не советую!
– Мама, я уже большой мальчик! И я хочу понять!
– Тогда сбрей бороду. Без бороды ты куда лучше!
– Думаешь?
– Уверена!
По дороге к Еве Платон решил, что сделает вид, будто ничего не знает. Просто заявится к ней без предупреждения. Пусть она сама ему все скажет, а то мало ли… Он вдруг заподозрил родителей в заговоре против Евы. Мол, он гордый и не поедет дознаваться… Что-то подобное они проделали когда-то со старшим братом. Недаром тот ушел из дому и скитается невесть где… Но он не позволит… Хотя мама ведь не возражала, когда он заявил, что поедет к Еве. А может, они сами подсунули Еве какого-то парня и тот сумел ее отвлечь? В их кругу подобные штуки практиковались. Высокопоставленные мамаши и папаши часто ничем не брезговали, чтобы не допустить мезальянса… Он вспомнил Инку, одноклассницу, которая влюбилась в сына простого шофера. Кончилась история тем, что паренька спровоцировали на драку, а потом посадили на три года. Инка билась головой об стенку, рыдала, потом выскочила замуж за сына посла, а через год покончила с собой, выбросилась из окна… Подходя к подъезду Евиной пятиэтажки, он был уже уверен в правильности своей догадки. Но нет, дорогие предки, со мной этот номер не прохиляет! Взбежав на третий этаж, он сразу увидел, что дверь квартиры приоткрыта. Оттуда пахло краской.
– Ева! Евочка, я приехал!
В крохотную прихожую выглянул немолодой мужик в шапке из газеты на седой голове.
– Вы к кому? – осведомился он, как-то весело глядя на Платона.
– К Еве. Она дома?
– Нету ее.
– А где она?
– По делам ушла. Мне она не докладывается.
– Отец, а ты что тут делаешь?
– Ремонт, сынок, сам что ли не видишь?
– Да вижу… А я могу подождать?
– А где тут ждать? Вон разгром какой… Да и вообще, откуда я знаю, кто ты и откуда.
– Я Евин жених.
– Ах жених? Странно. Вообще-то у нее другой жених…
Платон побледнел.
– Другой? – упавшим голосом переспросил он.
– Другой, другой.
– А ты откуда знаешь?
– А я, сынок, родственник жениха-то… А что, тебя в известность не поставили? Уж извини, сынок…
– Сука! – выдавил Платон и опрометью бросился вон из квартиры.
Сумасшедшая девчонка, предпочла меня этому красавцу. Счастье и безмерная гордость переполняли Георгия Иваныча.