Девочки.Дневник матери
Шрифт:
4 августа 54.
Егор пришел нынче с тщательно подготовленным комплиментом:
— Поздравляю тебя, Ниночка! — сказал он, протягивая ей руки.
— Как? — возмутились мы, — поздравляешь с отъездом?
— Нет, с тем, что ее полюбили Пески — видите, дождик начинается? Это Пески плачут, прощаются.
На вокзале Егор поцеловал Нину в правую щеку, Сашка — в левую, а потом Саша и Егор долго еще бежали за поездом, махали руками и посылали воздушные поцелуи.
5 августа 54.
Саша:
— Егор, а почему ты дал такую клятву, что до 30 лет не женишься?
Егор:
— Видишь ли, мой двоюродный брат Миша очень рано женился, и моя мама сильно огорчалась тогда. И я, чтобы ее утешить, обещал, что женюсь не раньше 30 лет.
Саша:
— Уж лучше б ты поклялся жениться в 25. До 30 очень долго ждать, правда, мама?
8 августа 54.
Егор:
— Саша, перепрыгнула бы ты через класс, мы бы вместе учились. Конечно, я мог бы остаться на второй год и подождать тебя, но это как-то нехорошо. Скажут: второгодник. И тебе неприятно, и мне.
Саша, читая «Тристана и Изольду» [58] , шепчет:
— Боже мой! Какой ужас! Ужас какой!
Она же:
— Я не понимаю людей, которые пишут книги с плохим концом. Ведь это же ужас!
58
Пьеса для детского театра Александры Яковлевны Бруштейн.
Когда я перечитываю «Уленшпигеля», я не читаю про смерть Клааса. Я пропускаю это место. Я читаю, как откармливали монаха, все про гёзов, а про смерть Клааса — нет, не могу. А что же перечитывать в «Тристане»? Там все грустно.
Узнав, что я пишу Александре Яковлевне:
— Спроси у нее, пожалуйста: если Марк был такой хороший, почему он не выслушал Тристана и Изольду? Тогда бы все стало ясно, и он бы понял, что они ни в чем не виноваты.
21 августа 54.
Саша, увидев новорожденную Леночку, задала несколько вполне нелепых вопросов:
1) Есть ли у нее коленки?
2) Не может ли она постепенно превратиться в мальчика?
и т. д.
Сашка:
— Ах, как приятно, когда начинаешь есть, и как грустно, когда кончаешь…
Шура:
— Обжора ты все-таки!
Саша, обиженно:
— Я обжора, да? Я обжора, да?
Шура:
— Нет, нет, ты — не обжора: ты — отличница еды! ты — ударница еды!
26 августа 54.
Вчера у детей была прощальная вечеринка. Сашка и Егор нарядились цыганками и предсказывали судьбу. Стихотворные предсказания написал Шура. Сочиняя, он приговаривал сквозь зубы:
— Состарили вы меня, состарили!
Я считаю, что он халтурил, но восторг был полный!
Будущему художнику Леве Шепелеву было предсказано:
Молодой человек, уважаемый Лева! Сын своего папы Шепелева! Талант твой очень даже великолепен. Работай, работай, работай, как Репин! Виден в тебе автор будущей панорамы: «Иван Грозный не слушается своей мамы».Тане Народицкой:
Таня, Таня, ты — не плачь! Таня, Таня! Будешь врач! Когда кончишь ты учиться, Мы придем к тебе лечиться!и т. д.
— Мама, как ты думаешь, мы с Егором всю жизнь будем дружить или нет?
Первое сентября 1954 г.
Галя пошла в вуз (физический факультет педагогического института им. Потемкина).
Сашка пошла в 6-й класс.
— Хорошие мальчики у нас в классе? — спросила она Галю Людмирскую, которая вернулась с дачи раньше нас и поэтому более осведомлена.
— Самые ерундовые, — ответила Галя.
Сашка:
— Мама, я хочу не со школой пойти на сельскохозяйственную выставку, а с тобой: чтоб вместе удивляться и радоваться вместе.
Сашино письмо в «Пионерскую правду»:
«Дорогая редакция!
Я хочу с вами посоветоваться. Один мальчик из нашего 6а класса сказал моей подруге Гале: «жидовка». Мы с Галей сказали ему, что он фашист. И что так говорил Гитлер. Но он ответил: «Вас евреев надо бить. И вообще всех евреев нужно посадить в тюрьму или выгнать из города». Он утверждает, что все так говорят. Еще он сказал, что Берия был еврей. Вообще он считает, что все хорошие люди — русские, а все плохие — евреи. Нам с Галей на это наплевать. Мы не оскорбляемся, не обижаемся, мы его просто презираем. Но зачем же ему вырастать фашистом? Кому он такой нужен? Что же делать? Как с ним разговаривать? Как действовать дальше? Вот об этом-то я и хочу вас спросить. И я, и Галя, и этот мальчик — пионеры. До свидания. Очень прошу вас мне ответить.
Саша Раскина».
Из редакции ответили:
«Дорогая Саша, не волнуйся: этот мальчик не может вырасти фашистом — ведь он живет в нашей Советской стране. С уважением, и т. д.»
4 октября 54.
Мы с Сашей спросили у Бориса Дорошенко — согласился бы он первым полететь на луну?
Он ответил горячо: — Ну, конечно! Как можно спрашивать?! Это было бы такое счастье!!!
Саша:
— А я бы побоялась. В мировом пространстве, без мамы — бр-р…
Саша:
— Досталась бы мне плохая мама — вот был бы номер!!!
— Мама, ну до чего же хорошо, что ты не красишься! Ну до чего же хорошо!
Галя сейчас живет на Сретенке. Когда она приходит, Саша не спускает с нее влюбленных глаз. Уходя, Галя удостоивает Сашу поцелуя, чего тоже прежде никогда не бывало. Вот уж поистине — врозь скучно…
Сашка начала и не закончила письмо Изе: