Девочки.Дневник матери
Шрифт:
— А почему?
— Галя, помой руки.
— А зачем?
И это во всех случаях, в ответ на самое пустяковое приказание, просьбу.
Галя, целуя Сашеньку:
— Сашенька, маленькая, какая ты трогательная!
— Галя, а что такое трогательная?
Смутилась, улыбнулась:
— Не знаю… Это, наверное, вот что: Саша спит, но если стукнуть дверью, или закричать, она вздрагивает, трогается.
— Мама, Лика меня стукнула!
— Ты сама ее ударила…
В глазах слезы:
— Ты меня совсем не жалеешь. Одну только Сашку жалеешь, а больше никого.
20 августа 42.
Галя оказалась совсем не такой бесчувственной. Сегодня она с моей помощью извинилась перед Шурой («Шура, Галя хочет извиниться перед тобой». Длинная неловкая пауза. Галя, улыбаясь, несколько бессмысленно: «Я больше не буду»). И сразу потеплела, отогрелась: по дороге на Пастеровскую станцию молча поцеловала мою руку, потом тревожно спросила:
— И спать со мной будешь, да?
Вечером, после прихода Шуры, сказала задумчиво:
— Почему же так получается — я перед Шурой извинилась, а он со мной все-таки не разговаривает?
— Ну как же — он пришел, поздоровался с тобой.
— Поздоровался и сказал мне пять слов. Я вошла в комнату за марлей, а он спрашивает: «Ты зачем пришла?». Я говорю: за марлей — мама велела. А он говорит: «Ну, правильно». Пять слов выходит: «ты зачем пришла» и «ну, правильно».
Запрещение ходить в тупик сначала ужасно взбесило Галю («Все равно пойду» и пр.), а теперь покорилась и не ропщет больше.
22 августа 42.
— Что-то я не вижу, чтобы Шура со мной разговаривал…
Шуру Галя иногда называет теперь «Сашин папа…» (в его отсутствие).
31 августа 42.
Никак не могу понять: у Гали подлая душа, что ли, или просто она маленькая девочка и мало чего понимает? Приподнялась на цыпочках и взяла с окна у хозяйки сушеные арбузные семечки. За что и была впервые отлуплена.
10 сентября 42.
Буду считать установленным: никакая не подлая, а просто маленькая.
(Маленькая и несчастная. Как же я этого не понимала? 1 декабря 1955 г.)
23 сентября 42. Ташкент.
Шкловский о Брике сказал: «Брик такой человек — если ему отрезать ногу, он будет говорить, что так именно и надо».
Этой же страстью утверждать, будто все к лучшему, обуреваема и Галя. Сидим. Читаем. Она машинально теребит подол моего платья и разрывает его по шву.
— Ты что же это наделала?
Галя, не растерявшись, не задумываясь:
— Так даже красивее.
…Моя мама, моя… И Сашина, и Сашина…
— Мама, ты меня любишь?
— Люблю.
— А почему же все время смотришь на Сашеньку?
— Сашенька очень жалкая девочка. Она как-то больше всех жалеется.
— Вот когда кончится война, мы с тобой с утра до вечера будем есть белую булку с маслом, да, мама?
Слышу, Галя разговаривает под окном с мальчиком Шурой шести лет.
— Видишь, какая у меня сестричка?
— Вижу. Сашенька, да?
— А знаешь, откуда она появилась?
— Знаю, из живота.
— Правильно! — одобрительно замечает Галя и вдруг с внезапно вспыхнувшим интересом: — А откуда она туда попала? Знаешь?
— Знаю. Твоя мама мясо ест?
— Ест.
— Ну, вот и получается человечек, раз ест.
Галя прибегает проверить эту версию у меня. Я тупо перевожу разговор.
12 ноября 42.
Вчера, т. е. 11 ноября, Саша впервые выкликнула: «Мама!» и нечто похожее на «ба-ба». Сегодня отчетливо произнесла: «да».
«Ма-ма» произносит очень выразительно, очень разнообразно по интонации: капризно, просительно, жалобно, безнадежно.
Плохо спит по ночам, просыпается по 5–6 раз. Днем молчит только на руках. Мерзнет понемножку. Меня узнает и всем предпочитает.
Галя с удовольствием употребляет новые слова: «совершенно», «изумительный», «тем временем», «в общем» и т. д.
Я прочла Гале «Слона» Куприна. Прослушав один раз, Галя подробно и связно рассказала повесть Шуре [А. Б. Раскин, отец Саши. — А. Р.]. Рассказывая, очень близко держалась текста: «Он был такой большой, что девочка даже не решалась говорить ему “ты”».
— Мама, прочти мне «Слона» Куплина, «Слоненка-Куплиненка».
2 декабря 42.
Саша испугалась Галиной меховой шубы: посмотрела широко раскрытыми глазами, осторожно дотронулась, пугливо отдернула руку и отвернулась. Через мгновение обернулась вновь — и опять то же. И так несколько раз.
Галя, иронически:
— Что ж вы с Сашей отняли у меня все одеяло? Я тоже хочу укрыться. Я тоже человек, как говорит Елена Васильевна. (Квартирная хозяйка.)
Галя рассказывает сама себе сказки:
«В магазин зашел человек и сказал: — Дайте мне 400 грамм белой булки с маслом…»
«…Жила была девочка. Звали ее Ложечка. Ложечка Раскина…»
«…Жила была царица невиданной красоты. Она обожала свою дочь. А потом у нее родилась падчерица…»