Чтение онлайн

— Мне нужно домой. Сейчас. Очень срочно нужно!

Но Барретт, по обыкновению, никак не отреагировал и, лишь просканировав мое лицо, тихо приказал:

— Подойди ко мне.

Понимая, что он вероятно хочет померить мой пульс, я, обогнув стол, быстро подошла к нему и, выравнявшись по стойке смирно, встала перед ним.

Он протянул пальцы к моему горлу, а я, чтобы не терять времени продолжила уже более спокойным тоном, чтобы моя просьба не выглядела истерикой, какую я устроила в день возвращения из Нью-Йорка.

— Звонила моя подруга. Джулия. Мой кот, — и я на секунду остановилась, чтобы сформулировать мысль, — он попал в беду. Вероятно, где-то подрался. У него сломана лапа и рваные раны на теле. Мне нужно срочно отвезти его к ветеринару.

Но Барретт продолжал молчать, вероятно, не видя никаких причин для того, чтобы меня отпустить раньше субботы, и я продолжила: — Кот чужих не любит, никогда никого к себе близко не подпускает и никому в руки не дается, кроме меня! Мне нужно срочно домой! Пожалуйста! Я сама на такси доеду! — уже не на шутку нервничала я, чувствуя, как мое сердце неистово застучало о ребра.

Я попыталась успокоиться, понимая, что Барретт, державший палец на моей сонной артерии, очень явственно мог отметить, как мой пульс сейчас выпрыгивает, и вообще никуда не отпустить.

Барретт спокойным взглядом просканировал мою фигуру, рубашку, в которую я была одета, задержал взгляд на моих худых торчащих коленках, бледных ногах и манжетах на щиколотках, а я, все еще чувствуя нервный тремор, поджала пальцы на ногах, ожидая его ответа.

Внезапно на пороге появился Дуглас, и я, машинально завернувшись в рубашку поплотнее, спряталась за Барреттом, чтобы не было видно моих голых ног.

— Машина готова, — произнес телохранитель, на кухне повисла секундная пауза, и мне показалось, что Барретт принимал решение.

— Пять минут на сборы. Ты едешь домой.

— Насовсем? — на всякий случай переспросила я, помня о визите доктора в субботу.

— Да, — коротко констатировал он и добавил: — В субботу съездишь к Генри на осмотр в клинику. Мой референт Пол свяжется с тобой и уточнит время приема.

Я кивнула и уже было хотела рвануть в свою комнату, но Дуглас все еще стоял в проеме, а я была в одной рубашке Барретта. Рубашка была длинной, но я, будучи без нижнего белья, чувствовала себя голой.

— Иди одевайся, — услышала я жесткий нажим в голосе и замялась, не зная, как сказать, что стесняюсь пройти без нижнего белья перед телохранителем, а Барретт недовольно проследил за моим взглядом.

Телохранитель, вероятно уже без слов понимавший босса, молча развернулся и направился в сторону парадной, а я понеслась наверх в свою спальню на пятой скорости, опасаясь, что Барретт передумает и уедет без меня.

Залетев в гардеробную, я схватила из сумки первые попавшиеся джинсы, но увидев, что на моих бедрах застыли следы от вчерашней ночи, на секунду замерла, вспоминая его грубые ласки и горячие уверенные ладони, но думать было некогда, и я понеслась в ванную за влажным полотенцем.

Ровно через три минуты я вылетела из своей спальни умытая, причесанная и одетая, собравшись за три минуты, как воин Спарты, и в коридоре наткнулась на Дугласа.

— Давайте сумку, — тихо произнес он и, подхватив мой багаж, направился вниз.

Мы пробирались по утреннему просыпающемуся Сиэтлу, за окном накрапывал дождь, и я, нервничая и представляя, что там с Тигром, теребила сотовый. Чтобы не выдавать свою нервозность, я старалась не думать о самом плохом, что могло случится с котом, и пыталась отвлечься, рассматривая проносящийся за окном городской пейзаж, умытый утренним дождем. Барретт сидел с открытым лэптопом и, как обычно, работал, отчего в машине был слышен лишь стук клавиш.

Внезапно в салоне раздался такой же звук, как и вчера, когда звонила женщина, и я машинально напряглась, ожидая вновь услышать ее голос. Но я ошиблась — звонил мужчина, и я, чтобы в очередной раз отвлечься от тревог, машинально перевела внимание на его голос.

— Рэдд, привет, — услышала я незнакомый мужской голос. — Я вылетаю сегодня вечером в Нью-Йорк и хотел уточнить: “Фалькон” уже наладили?

— Да уже пригнали из Чикаго.

— Что спецы сказали?

— То же, что и Макартур: сбой навигации из-за сильной грозы. Дело обычное.

— Хорошо, Чикаго обеспечил хороший коридор.

— Да, чикагские диспетчеры хорошо нас вели до полосы.

— Ты Макартуру должен премию выписать, что он самолет посадил практически вслепую.

— Уже.

— То-то он в отпуск попросился. Крупная сумма спать спокойно не дает, — усмехнулся мужчина.

Я прислушивалась к его голосу, вникала в услышанное и, прокручивая снова и снова этот маленький разговор — квант информации о Барретте, приходила к выводу, что эта авария самолета могла случиться именно в тот день, когда я лежала прикованная. Я могла себя ложно обнадеживать, чтобы оправдать Барретта за этот поступок, но мне очень хотелось верить в то, что Барретт не забыл обо мне, а его задержали форс-мажорные обстоятельства.

— Кстати об отпусках. Лат еще в Сан-Диего греется? — между тем продолжил мужчина.

— Нет, Лата я отозвал пару дней назад. Мне он был нужен дома. Зачем он тебе?

— Не мне. Моя старшая от него без ума. Все мозги мне проела после Дня Независимости. Хочет пригласить его на День рождения.

Губы Барретта на секунду скривила холодная усмешка и он произнес:

— Пусть приглашает.

И тут все сходилось. Если Лат, человек из ближнего круга Барретта, был в Калифорнии в это время, то и он не мог прийти мне на помощь.

Но все это были лишь мои предположения, на которые я не хотела возлагать ложные надежды, и, чтобы не питать иллюзий, отогнала эти мысли и продолжила наблюдать городской пейзаж и начавшуюся перед рабочим трудовым буднем пробку.

Внезапно в моей руке завибрировал телефон, прерывая мои мысли, и я, увидев на экране “Джулия”, тут же ответила на звонок.

— Джули, я уже еду, но мы застряли в утренней пробке… надеюсь это ненадолго, — сморщила я нос, рассматривая бесконечную череду мокрый машин в центре города.