Чтение онлайн

— Спасибо.

— Не обольщайся, — бросил он короткий взгляд на мое лицо. — Это выбор байера. Мне все равно.

Я взглянула в его глаза, пытаясь рассмотреть в них истину, но наткнувшись на равнодушную стену, мысленно кивнула “да, обольщаться не стоило, байер просто подобрала более подходящее по стилю белье к вещам от Chanel”, а Барретт между тем, перевел взгляд на одежду, собираясь продолжить “сборку своего автомата”.

Его лицо было так близко от моего, что я чувствовала аромат дорогого парфюма, смешанный с мужским запахом, отчего мне вновь казалось, что я попала в одно с ним пространство, несмотря на его отстраненность. Я украдкой рассматривала родные черты, и мне хотелось прикоснуться к ним губами — поцеловать его лоб у переносицы и разгладить ту небольшую складку, которая всегда появлялась, когда он хмурился, пройтись кончиками пальцев по его густым бровям, повторяя их контур и ощутить своей щекой его щетину, которая появлялась уже через несколько часов после бритья, покалывая кожу. Но отгоняя очередной морок иллюзии, я лишь опустила глаза, ругая себя за то, что вновь желала приласкать своего Хищника, забывая, что в нем нет любви, и мои чувства ему не нужны. Все, что ему было нужно, — лично проконтролировать, что строптивая собственность, коей он меня считал, переодета в новые вещи.

Тем временем он взял с постели белую блузку от Chanel, которая шла в комплекте с рядом лежащим комбинезоном, и, уверенно надев ее на меня, быстро застегнул все до единой маленькие пуговицы от горла до основания. Я в очередной раз отметила, что все его действия были точными, ни единого лишнего движения или эмоции, и в этот момент мне казалось, что он одевал не меня — живую женщину, а куклу.

Чтобы не упасть, пока Барретт натягивал на меня поочередно левую и правую штанины комбинезона, я инстинктивно уперлась в его плечи ладонями, чувствуя через ткань его футболки, как перекатываются стальные мышцы.

Он резко дернул вверх немного свободные джинсы, и меня оторвало от пола на пару секунд. Застегнув по бокам комбинезона пуговицы и подтянув до самого верха джинсовые лямки на плечах, он тем самым завершил сборку своего автомата и, встав, молча вышел из спальни.

Больше в этот день я Барретта не видела. Практически весь день он проработал в кабинете, и лишь иногда я слышала его голос в холле — он разговаривал по телефону или переходил на тайский с Латом. А вечером, готовя себе кофе на кухне, я услышала как в вестибюле послышались его негромкие уверенные шаги, звук лифта, и мраморный дворец вновь остался без своего хозяина.

Перед сном, зайдя в гардеробную, я поймала себя на мысли, что внимательно рассматриваю и шелковую пижаму с красивыми узорными вставками небесного цвета, и изысканную ночную рубашку, инкрустированную по лифу и по низу шелковым плетением, словно макраме, и белый атласный с кружевом халат. Все белье La Perla в корне отличалось по стилю от бренда "провокатора моей ревности" — оно было… невинным…

Ночью зарядил дождь и, как я ни старалась, не могла уснуть, то ли от шума непогоды за стеклянной панелью, то ли от неопределенности, которая мне была уготована Барреттом на этой неделе. Не найдя на тумбочке книгу арабских сказок, я вспомнила, что оставила ее на кухне, ужиная в одиночестве, и решила спуститься за ней.

Укутавшись в необъятный халат, я бесшумно вышла в темный, переливающийся дорогим камнем холл, но на середине лестницы внезапно услышала звук открывающегося лифта на этаже гостиной и, резко остановившись, замерла.

— Почему ты все же решил переиграть и встретиться с немцами в “Four Seasons”, а не у себя? — внезапно услышала я голос мужчины, который мне показался знакомым. — Гемора только больше.

— Я решил провести встречу на их территории, — это был голос Барретта, — мне было нужно, чтобы они почувствовали уверенность и расслабились.

— Главное, результат нужный получили, — усмехнулся мужчина.

Понимая, что стала нечаянным свидетелем чужого разговора, я резко развернулась и тихо последовала наверх в свою комнату, пока мужчины, судя по шагам, направлялись в “малую” гостиную.

— Почему именно дойчи? — продолжал незнакомец, пока я осторожно, чтобы меня не услышали, поднималась по лестнице к себе. — Шведы тебе предлагали вариант не хуже… и шли на все твои условия.

— Шведы посговорчивей, но мне нужны были технологии бундесов на “Охотника”, - слышала я удаляющийся голос Барретта.

— Дорого… — скептически возразил собеседник.

— Это стоит тех денег. Дойчи знают толк в подлодках. Мне нужно было совершенство, и я его получил.

Далее разговора я уже не слышала, потому что мужчины скрылись в одном из кабинетов этого мраморного лабиринта, а я, решив более не бродить по гостиной в одном халате, когда в доме были посторонние мужчины, плотно прикрыла дверь своей спальни и вновь легла в постель.

Закрыв глаза, я попыталась уснуть, но из ума не шел голос незнакомца, и я все пыталась вспомнить, где я его уже слышала. Так и не придя к нужному результату, я лишь поуютнее завернулась в мягкое одеяло и очень быстро погрузилась в сон, будто присутствие моего Призрака в доме и его территориальная близость убаюкивали мои тревоги, давая мне некое чувство покоя и умиротворения.

Утром я открыла глаза и, бросив взгляд на пасмурное небо, попыталась понять, который час. На часах не было еще и семи, но не успел мой разум до конца проснуться, как послышались шаги по гулкому мраморному холлу, и через минуту на пороге комнаты появился Барретт. Он был одет в брюки и до совершенства отглаженную рубашку ярко-белого цвета, а в его руках я увидела небольшое черное полотенце, которым он вытирал влажные ладони, вероятно перед завтраком.

— Доброе утро, — тихо поздоровалась я, стесняясь своего растрепанного после сна вида, пока он медленно подходил ко мне.

— Сегодня вечером ты уезжаешь со мной, — проинформировал меня Барретт спокойным тоном, а я, услышав эту новость, окончательно проснулась. — Персонал соберет твои вещи. Пол договорится с университетом и позвонит тебе с инструкциями.

— Куда мы едем? — спросила я, но вместо ответа он внезапно спросил:

— Ты удалила гормональное кольцо?

Я нахмурилась, подсчитывая дни, и понимая, что совсем забыла вытащить кольцо по истечении трех недель, отрицательно покачала головой.

Барретт на мою забывчивость ничего не ответил и, по-хозяйски откинув одеяло, сел на постель и обхватил мои щиколотки.

— Я сама, — запротестовала я, чувствуя, как его уверенная ладонь проникла мне под трусики.

— Лежи смирно, если не хочешь, чтобы я тебя порвал, — недовольно бросил он.

Перестав дышать, я вся сжалась, чувствуя, как его уверенные пальцы по-хозяйски проникли глубоко внутрь и зажмурила глаза, заливаясь краской от стыда.

— Не сжимай ее, — недовольно сказал он, и я почувствовала, как он больно сдавил свободной рукой мою щиколотку, давая понять, что если я буду сопротивляться его рукам, он меня зафиксирует.