Чтение онлайн

На парах еще долго хмуро сидел и смотрел в никуда, а потом все-таки понял, что не смогу я поступить по-другому. После учебы рванул к отцу в офис, еле дождался пока у того закончится какое-то супер-пупер важное совещание, а потом поспешно зашел к нему в кабинет.

– Ну привет что ли, сын, – наконец-то нарушил затянувшуюся тишину родитель.

– Пап, я с вами на Бали, – выдавил я из себя и еще сильнее возненавидел сводную. Стоял и задыхался от этого деструктива.

– А друзья что? – будто между делом спросил отец.

– На море хочу, – а про себя добавил «с ней».

– Ну не вопрос, вилла большая и ты влезешь. Вылетаем двадцать девятого, поздно вечером.

– Отлично, – подвел я черту и двинул на выход.

– Ян? – окликнул меня отец, и я вынужден был притормозить, – Что с рукой?

Я тут же посмотрел на разбитые костяшки и нахмурился.

– Повздорил, – сухо отрапортовал я.

– С кем?

– Со стенкой, пап, – психанул я и отмахнулся, – слушай, я пойду, увидимся за ужином.

И ушел, пытаясь погрузиться мыслями в дела, но ни черта не получалось. Смотрел на часы, понимая, что у нее как раз уже закончились пары, но ничего не предпринимал. Все, демоверсия извозчика подошла к концу. И меня разрывали на куски противоречия. Меня топила какая-то непонятная душевная тоска. Меня все вокруг бесило и раздражало. Но я стойко пытался оставаться на плаву, хотя бы для видимости.

День за днем. Не обращая внимания на то, как она непонимающе смотрит, когда я уезжаю без нее в город. Не придавая значения ее вопросам на эту тему за ужином. Игнорируя ее по всем фронтам и загибаясь от непонятного, гнетущего чувства, что распирает мне грудную клетку.

На выходных опять не пришел домой. Репетировали с пацанами Новый год, раз уж я сваливаю за бугор. Отметили эпично, окончательно и бесповоротно принимая в свою банду Стаса Гордеева. Прекрасная замена Громову, если уж так посмотреть.

И опять новая неделя, благо, что короткая. Чемодан собрал уже давно. Да и что мне там было нужно? Пару маек да трусов – вот и весь гардероб. Но вот кое-что я все-таки забыл. Точнее, я помнил и думал об этом все время, но гнал мысли прочь, не решаясь сделать последний шаг. Но сам себе же в который раз и проиграл.

Накануне вылета подрулил к ЦУМу и долго бродил среди бутиков и стеллажей. Но я ведь знал, зачем приехал, давно уже увидел где-то на рекламном баннере и подумал, что это то, что Ей бы подошло. Нашел и, не задумываясь, купил. Упаковал в красивый зеленый бархат и сунул коробульку себе в карман, а потом оцепенел от шока.

Я купил ей подарок. Господи, ну какое на хрен Бали я собрался? Мне в психушку надо, а не солнечные ванны принимать. Ой, дебил!

Покрутил головой и зашел еще в какой-то парфюмерный магазин. Не раздумывая, взял еще два подарочных сертификата Светлане и отцу. Нафига отцу? Да черт его знает. Пусть себе кремиков омолаживающих прикупит, полтинник же как-никак.

Так и дожил до вылета. Косо, криво, но ничего. В аэропорт опоздал. Отец пару раз даже сообщение написал, мол «ты где?». Ну, а я что? Московские пробки, да под Новый год никто не отменял. Хотя Ветров торопился, как одержимый, нарушая все известные правила дорожного движения, попутно обсуждая Громова:

– Демид свою завтра в Репино везет. Наконец-то уже душу отведет, а то на его кислую рожу смотреть страшно.

– Во имя чего мучения? – монотонно спросил Стас.

– Непорочная же. Пока там Громов все танцы с бубнами вокруг нее сплясал. Вот, слава Богам, на последний пируэт зашел, – заржал Ветров.

– Я с любимой девушкой поступил бы так же, – пожал плечами Гордеев.

– Все, заткнись. Ни слова мне больше про любимых девушек. Я знать не знаю, что это такое и узнавать не планирую, – заключил Рома и почти с заносом вписался в очередной поворот.

В аэропорт успел, но прям в притирочку. Сдал багаж и прошел к, ожидающему меня, автомобилю, что доставил мою тушку прямиком к частному самолету, что должен был довезти нас до места назначения. Вышел из авто, нахлобучил капюшон, спасаясь от пронизывающего ледяного ветра и припустил в сторону трапа.

Молча прошел внутрь, кивнул отцу, а потом и Светлане, а потом двинул дальше. Туда, где утонула в кожаном кресле моя сводная безысходность. Подошел почти вплотную и окинул взглядом. В иллюминатор смотрит, музыку слушает и даже не догадывается, что у меня на ее фоне острый психоз с осложнениями. Вздохнул, окинул взглядом пустующий диванчик, а потом все-таки опустился в соседнее кресло рядом с ней.

Вздрогнула, повернулась и приоткрыла свой шикарный, соблазнительный рот.

– Т…ты?

– Я, – ответил ей, и мы оба почувствовали, как самолет приступил к рулению.

Все, Яся, все…

POV Ярослава

Серная кислота. Она беспощадна и выжигает мои внутренности, не заботясь о том, что мне мучительно больно. Она такая же, как и он. Абсолютно бессердечная к чужим чувствам.

И звук закрывшейся за ним двери, как выстрел в упор. Бам! Получи, Ярослава, не этого ли ты так отчаянно желала? М-м? За что боролась, на то и напоролась. С разбегу, черт побери!

И я готова рыдать навзрыд и сбивчиво шептать слова отрицания, но тут и ежу понятно, что я сама же и заблудилась в своих хитросплетениях. Он не просто отстал. И даже не охладел. Он брезгливо и холодно поставил меня на место, совершенно буднично огласив мне мой приговор.

« Ты теперь для меня как холодная котлета, которую до рези в глазах не хочется трогать. И знаешь почему, м-м? Потому что тебя уже подержал в руках другой. Это все. Больше не интересно».

И вот она я, все еще лежу там, где он меня оставил и со всей дури прикусываю кулак, потому что иначе, боюсь весь дом услышит вопли моего разочарования.

В себе. Потому что я чувствую то, что поклялась никогда к нему не чувствовать.

В нем. Потому что ему мои чувства никогда и не были нужны.

Какой-то жуткий, безобразный сюр. Полуночный кошмар, из которого хочется сбежать, но, увы, ничего не получается. Я все еще здесь. Я все еще чувствую, как горят от обиды щеки, как катятся по ним горькие слезы, как крошится в моей души надежда, что мне когда-нибудь будет все равно.

Да и было ли когда-то?

Встать с кровати так и не смогла в тот вечер, просто лежала бесконечно долго, пытаясь зализать те раны, что он так жестоко нанес мне. Заведомо провальное мероприятие. Слишком глубокие, посыпанные солью, рубцы уже воспалились. Без шансов.