"Девочка в реакторе"
Шрифт:
Раиса пришла в себя через трое суток.
— О господь благочестивий, наконец-то ты пришла в себя!.. — охнула матушка, всплеснув руками. — Я уж думала, ты умерла, господь милосердний, отче наш, нехай освятиться iм`я твоє…![1]
— К сожалению, я еще жива. — Девушка встала и огляделась вокруг. — Мне до сих пор не верится, что все это произошло на самом деле. Моего Васеньки больше нет!.. Я потеряла всякий смысл жить. У нас осталась только Наташенька… у меня только она осталась. — Она приложила руку к животу.
— Грех так говорить, доченька! Бог не дает испытаний, что нам не по силам!
— Тогда почему Бог все это допустил? Почему Он не смог ничего остановить? Изменить?! Почему Он ничего не сделал, что мы с тобой не страдали?!
— Не гневи Бога, доченька. Все самое страшное позади.
— Сомневаюсь.
Однажды во сне к Раисе пришла умершая пару лет назад бабушка. Она наряжала новогоднюю елку и насвистывала веселую песенку, вешая красивые и блестящие шары.
— Бабушка, почему у нас елка? Ведь сейчас только лето!
— Так надо. Скоро Васенька ко мне придет. И Наташенька тоже.
Раиса попыталась ухватиться за остатки уходящего сна, но, открыв глаза, перевернулась на другой бок, и, уткнувшись носом в подушку, тихонько заплакала.
Сердце щемило, душу терзала острая боль, будто кошки когтями прошлись. Или грудь изрезали кинжалами, и алая кровь сочилась из ран, окропляя землю.
— Доброе утро, Раечка.
— Доброе утро, маменька.
— Ты выглядишь еще хуже, чем вчера. Не терзай себя, доченька! Мы не в силах ничего изменить. Лучше сходи в церковь поставь свечку, помолись за душу Васенькину, пусть будет небо ему в облаках.
— Вася приходит ко мне во сне, зовет Наташеньку. А она такая большая уже!.. — девушка смахнула слезы кулаком. — И она еще не родилась, и… такая красивая девочка, с длинными волнистыми, как у Васеньки, волосами, и я…
О мой бог!
— вскакивает и подходит к окну —
Как же я люблю его, маменька, ты не представляешь, как!.. Никто так не любит, как я его люблю!..
— уже спокойнее —
Васенька, весь в белом, и наша еще не родившаяся дочка, Наташенька, такая большая. Они смеются, и Вася весело подкидывает Наташу… и…
— замолкает, тяжело вздыхая —
И я понимаю, что счастье это так… просто…
Так просто!..
— снова плачет —
Потом я долго бродила с ним по воде. Долго-долго.
“Ты не плачь, пожалуйста”, сказал он мне.
А я не могу! Я чувствую, как мое сердце разрывается на куски, как мне тяжело осознавать, что я похоронила любимого мужа, что мне придется растить нашу дочь одну, что мне придется все ей рассказать… как все было…
И мне снова хочется плакать.
Спустя два месяца Раиса приехала в Москву и прямо с вокзала направилась на кладбище.
“Кто нам возместит ущерб, кто?! Кто вернет нам наших мужей, отцов, сыновей? Стоит ли ваш чертов атом жизней наших близких?!”
Рая присела перед могилой мужа и вдохнула хвойного воздуха, принесенного порывами ветра.
Искусственные цветы наравне с живыми бутонами склонились к могилке, подчиняясь законам природы.
Небольшая ладанка давно погасла.
По щеке потекла слеза.
Рая дрожащей рукой провела по гранитной, гладкой, поверхности, собирая в ладонь мелкие капельки воды.
— Почему же ты оставил меня? Неужели нам не суждено быть вместе?
Откуда-то подул ветер, растрепав кудрявые волосы. Тщательно собранные пряди рассыпались по плечам, а плотная резинка спала на землю.
Очередной порыв больно ударил по лицу.
Девушка в спешке, подобрав с земли резинку, принялась приводить себя в порядок.
— Это ты, ты, воспитал такого сына! — Раиса невольно обернулась, услышав неподалеку ругательства. — Это все он, он, взорвал эту чертову станцию! Если бы не он, мы бы и дальше жили спокойно, motherfuckers[2]!
Пожилой мужчина в ответ лишь горько вздыхал и буравил взглядом могилу сына — такого же молодого человека, как и ее Васенька: они лежали вместе в радиологическом отделении и умерли почти в один день.
Раю возмутило поведение прохожих, что тыкали в несчастного старика пальцем и называли его последними словами, да еще какими, иностранными!
— Прекратите, это некрасиво!
Раиса вскочила, намереваясь отогнать невоспитанную молодежь, но резкая боль пронзила ее насквозь, заставляя согнуться в три погибели. Она рухнула на колени, приложив руки к животу, и едва не ударилась лбом об асфальт, когда тот самый пожилой мужчина не подхватил ее под руки и не понес в сторону автомобиля.
— Рожать приезжай к нам!
— А куда я такая еще поеду?!
Рая неохотно вынырнула из глубин собственного разума.
Перед глазами бегали белые “мошки”, картинка плыла, покрываясь мутными всполохами и грозя оборваться в любую секунду. Слабыми руками она схватилась за обрывающуюся нить и попыталась “вынырнуть”, жадно глотая ртом воздух и цепляясь пальцами за ускользающее сознание.
— Она теряет сознание! В реанимацию, живо!
— Мамочка?..
— Что…? Кто ты?
Кое-как разлепив веки, она увидела посреди болотистой местности темный силуэт, напоминающий фигурку маленькой девочки.
И как малышке удалось попасть в столь отвратительное место, кишащее черной липкой жидкостью и отвратительным, больно ударившим в нос, запахом азота?..
Раиса лежала на вонючей земле, опершись локтями, и растерянно наблюдала, как силуэт медленно приближался к ней.
Мрак отступился, вырисовывая всполохами утонченную фигурку девочки в школьной форме.
— Кто ты…?