Чтение онлайн

Громкий визг, что комом сдавливал горло, наконец вырвался наружу. Ноги барахтались в воздухе, платье рвалось об верхушки деревьев, а ветер все сильнее подбрасывал ввысь, пытаясь поднять двух перепуганных до смерти девиц. Зрачки расширились, заполняя глазные яблоки чернотой. Сердце готово было выпрыгнуть из груди, а душа ушла в пятки. Татьяна едва не потеряла сознание. Юля пыталась поймать свою подругу, но новый порыв унес ее в другую сторону.

— Танька!!

Внезапно вихрь отступил. Невесомость исчезла, и девушка полетела вниз, прямо на острые верхушки деревьев. Юля крепко зажмурилась и попыталась расслабиться, чтобы не почувствовать адской боли от пронзающих насквозь ветвей. Но это плохо получалось, поэтому она сначала ударилась о ствол сосны, до крови порезалась острыми ветками, а затем повисла на одной из них.

Глава XIV

“Чернобыльская Зона Отчуждения ныне покинутое и смертельно опасное место, где люди не смогут жить в ближайшие тысячу, а то и десять тысяч, лет. В некоторых местах сохраняется высокая радиоактивность. Зона Отчуждения строго охраняется, посетителей пускают только по специальному пропуску, а самосел и мародеров каждый раз отлавливает украинская милиция.

Мы не должны допустить, чтобы эти люди не подверглись смертельно опасному излучению и не принесли эту беду кому-нибудь другому. Чернобыль сохраняет нашу память о нем, но, увы, жизни более не пригоден. Мы горюем из-за случившейся в восемьдесят шестом году трагедии и приносим соболезнование тем, что спасал жизни будущих поколений и погиб сам, сражаясь с радиацией и ее последствиями”

В Припяти он живет очень давно. Прошло всего пару лет, когда произошла авария, и люди навсегда покинули город. Чернобыль напоминал злачное местечко, где, помимо радиации, иногда и бесы проживали. Единственный человек, который сумел избежать горькой участи — про девочку из реактора знали даже за пределами Чернобыля! — и прожить больше двух лет в покинутой зоне, это Виталий. Да, обыкновенный бомж. За все это время он напрочь позабыл о жизни прошлой и погрузился в жизнь настоящую, какой бы она не была.

— Ты чего шляешься? — милиционеры — частые гости заброшенного города. Визг их машин и громко ревущую сирену можно было услышать издалека. Бравые ребята крепкого телосложения в форме часто ловили его на пути к военному городку, расположенного в нескольких метрах от станции.

— Я не шляюсь. Я здесь живу.

— Здесь никто не живет! — поморщились милиционеры. — Это особо опасная зона!..

— А вот и неправда.

— Ты здесь без году неделя!..

— Больше.

— Ты откуда-то бежал?

— Откуда я сбежал, туда уже не возвращаются.

— Ты поговори тут еще! — милиционер наградил Виталия злобным взглядом и убрал его паспорт в задний кармашек милицейской куртки.

— Мужики, ну вы че? Я пришел сюда каяться, а не кому-то что-то доказывать.

— Каяться? Ты кому-то что-то сделал? Убил человека или ограбил кого?

— Я обычный человек со своими слабостями и скелетами в шкафу. Я пришел сюда, потому что мне больше некуда идти.

— Не работаешь, не учишься, все время шляешься там, где не следует.

Виталий прищурился и всмотрелся в лицо молодого милиционера.

— Но ведь и вы не выполняете требований от людей свыше, — заметил он. — Вы должны были поймать девочку и отправить ее подальше от Чернобыля. Но ведь эта малышка до сих пор на свободе, а вы, уважаемый представитель органов власти, уклоняетесь от своего задания — ловите ни в чем неповинных людей, выгоняете бедных стариков на улицу, а меня трижды обозвали нехорошим словом. Как вы думаете, кто в этой ситуации прав: я или вы, товарищ милиционер?

— Потому то мы вас и ловим, — парень нахмурился, рассматривая Виталия с ног до головы. В его взгляде появилось нечто мерзкое и злобное, а на лице зияла издевательская усмешка, — чтобы в дальнейшем не хоронить вас прямо здесь, и при этом самим не наглотаться радиоактивной пыли. Припять не город для развлечений для таких, как ты. Так что, попрошу отдать свои документы и валить на все четыре стороны, к чертям собачьим. И не дай боже, я увижу твою физиономию еще хоть раз, ты очень сильно за это поплатишься.

Глава XV

Он уже привык к местной флоре, что каждый раз окутывает заброшенный город. К солнцу, что висело над головой и согревало своими теплыми лучами. Зима сменялась летом, лето осенью, которая окутывала Припять желтой листвой и мокрым, пронизывающим холодом, дождем.

И действительно, туристов сюда не водили. Только бывшие жители заслуживали проведать свои дома, оставленные на расправу мародерам; квартиры, внутри которых царили грязь, плесень и всевозможный мусор, что шелестел под ногами. Виталий смотрел на величественные здания, едва достающие до неба с плывущими белыми облаками, и думал — почему райская жизнь всегда заканчивается лютым кошмаром?

По городу были разбросанные книги. Разорванные, в нескольких местах потрепанные, без обложки или половина страниц отсутствует вовсе. Виталя, прогуливаясь по заброшенным дорогам, обнаружил множество произведений — даже отрывки из Библии. Он покачал головой. Надо же, в Советском Союзе продолжали верить в бога, несмотря на запреты и осуждения. Хотя нет, церковь имела общие права со строителями коммунизма.

Негоже советскому человеку верить во всякую ерунду!

Да и шарлатанов сейчас хоть пруд пруди…

Одна из школ уже давно как заброшена. Не горел больше свет в общем коридоре, не раздавались крики детворы и окрики строгих учителей. Некогда райское местечко превратилось в бездну отчаяния, и здание это вместе со всем городом превратилось в место уныния и депрессивных мыслей; в место легкой меланхолии и рвущих душу истерик.

Он плакал. По щекам стекали слезы. В носу появились сопли, мешая дышать. Виталий рукавом рубашки вытер бледное от холода лицо и тихонечко нырнул в полумрачное помещение. Пальцы крепко сжали толстую ветвь, сорванную с первого попавшего дерева. В просторном коридоре жила семья лисят — огненно-рыжая самка со своими, еще пока что слепыми, детенышами.