Чтение онлайн

— Для начала я хотел бы услышать эти притязания. А потом обдумать…

— Услышишь, — пообещал тот, — а теперь вали отсюда, а то меня щас стошнит.

— Вы справитесь без меня?

— Проваливай, — из последних сил проскрипел нападавший. — И без тебя погано, мочи нет.

Сэру Доудсену осталось лишь пожать плечами и удалиться. В конце концов, насильно навязанная помощь — это хуже, чем бездействие.

В то самое время, когда, по описаниям Дж. Росмонда, «солнечный лучик коснулся клювика сонной малиновки», в дверь квартиры сэра Доудсена настойчиво позвонили. Памятуя о ночной встрече, молодой аристократ по пути в прихожую не забыл захватить с собой трость. Перед тем как открыть замок, он протер глаза, встал так, чтобы входящий не мог его узреть в первую секунду своего визита, и наконец отворил засовы.

— Эй, друг! — радостно позвал его знакомый голос и тут же перешел на виноватый бубнеж, — Прости, что так рано. И что без приглашения, но дело у меня к тебе крайне важное. Просто-таки речь идет о чести и достоинстве. А значит, о жизни и смерти.

— Кого? — Молодой аристократ выглянул из-за двери.

— Ну как кого? — Борис сверкнул лысиной и переступил через порог. — Варфоломея, конечно!

— Не понимаю. — Александр закрыл за ним дверь и жестом пригласил в гостиную.

Следуя за гостем, он на ходу запахнул халат:

— Простите, я не был готов к визиту.

Тот покосился на него, промямлил: «Ах да… Ну, ничего, ничего» — и, плюхнувшись в кресло, с мольбой воззрился на хозяина жилища:

— Ты единственный, к кому я могу обратиться. Понимаю, что моя просьба тебя удивит, а может быть, даже ошеломит…

— Хотите попросить меня взорвать Тауэр?

— Нет! — округлил глаза Борис. — Что ты! Даже в мыслях не имел!

— Странно, — задумчиво проговорил аристократ, присаживаясь на диван, — но с некоторых пор мне кажется, что каждый второй намеревается меня просить именно что-то в этом роде.

— Тебе нужно поменять знакомых, — со знанием дела посоветовал ему кошатник.

— Н-да… Я бы на вашем месте то же самое сказал… Впрочем, что у вас ко мне? — Он вскинул на него сонные глаза.

Борис сцепил пальцы в замок и всхлипнул:

— Дело чрезвычайной важности. Ты, конечно, помнишь, что на музыкальном вечере ты представил меня миссис Харингтон — этой чудной женщине, с которой мы быстро нашли общий язык.

— О да! — сдержав эмоции относительно «чудной», воскликнул Александр.

— Веришь ли, но она прониклась моей проблемой. Согласись, ведь не каждый кот шевелит ушками перед осадками. Эта милая дама…

Сэр Доудсен сделал над собой усилие. Тело его свела судорога.

— ..эта-милая дама, — залился соловьем Борис, — очень впечатлилась. Она считает, что в организме Варфоломея идут какие-то глубинные процессы. Может быть, даже связанные с расстройствами психического характера. И тут разобраться может только настоящий гений. Доктор номер один. Сэр Деррик Уинсли, — с восхищенным придыханием закончил он.

— Но моя мать… — хотел было оправдаться потомок Доудсенов, у которого проблемы огромного котяры начисто вылетели из головы.

Однако владелец Варфоломея замахал руками:

— Нет-нет… Мадам Харингтон была настолько любезна, что уже договорилась со светилом о приеме. Он согласился осмотреть его в доме у Харингтонов.

— Вот как? — Александр вскинул бровь, что свидетельствовало о крайней степени удивления. Ведь настоящие аристократы вскидывают бровь лишь в особых случаях.

Например, увидев перед собой цунами.

— Именно, — с нервозной радостью улыбнулся Борис.

Из чего сэр Доудсен сделал вывод, что кошатника что-то сильно беспокоит. Впрочем, тот не стал его томить, а выложил всю информацию сразу:

— Харингтоны — старинное аристократическое семейство. А я, как ты, наверное, заметил, совершенно не владею манерами. Другими словами, я мужлан. И не отрицай, я знаю — это так! — Заметив протест в глазах собеседника, он снова замахал на него руками, — Я никогда не общался со знатью, я не знаю, как говорить, я даже есть толком не умею. Вернее, мне не составит труда пропихнуть кусок мяса в глотку. Но я не могу это произвести согласно этикету. А ведь в старинных английских семействах такому придают огромное значение. И я опасаюсь, что на обеде облажаюсь…

— Чего вы опасаетесь? — не понял сэр Доудсен.

— Ну, попаду в неудобное положение. Схвачу не ту вилку, к примеру, или вытру ботинок салфеткой. Со мной всякое может быть. Представляешь реакцию благороднейшей леди Харингтон на мой проступок?

Александру меньше всего хотелось изнурять себя подобными видениями. Тем более в случае, если кошатнику действительно придет в голову шальная мысль использовать салфетку леди Харингтон с золотыми вензелями для удаления грязи с ботинка.

— В общем, если меня выставят из дома с позором, я не смогу показать Варфоломея настоящему врачу. Трагедия! Я никогда себе этого не прощу. И я, согласись, должен использовать все шансы на пути к своей цели.

Молодой аристократ с ним полностью согласился.

— И вот я у тебя! — Борис радостно улыбнулся. — Проси, что хочешь, но научи меня этому этикету, ради Христа!

— Научить? Вас?!

— Считаешь, это невозможно? Брось! Даже зайца можно научить курить!

— Дурное дело — нехитрое… Впрочем… — Тут Александр задумался на мгновение, а потом улыбнулся:

— Вы говорили, что вас знает вся Москва.

— Верно! Едреныть!

— А вы многих в Москве знаете?

— Кого надо, тех знаю.

— В таком случае не сведете ли вы меня кое с кем?

Спустя пять минут они заключили устный договор на взаимовыгодных условиях.

Рабочий день у Маши начался со скандала. И это стало дурным правилом. Вернее — это стало последствием появления в ее поле зрения Боброва. Или ее в его уже неважно. Главное, что, едва они оказывались в одном помещении, в воздухе начинали сверкать молнии. И Маша, поразмыслив на эту тему, пришла к выводу, что она тут абсолютно ни при чем. Это он является в дурном настроении и принимается громогласно критиковать всех и вся. Например, сегодня. Репетиция шла своим чередом. Игнат, прослушав песню в ее исполнении, остался, кажется, доволен. Только головой покачал: мол, чего же ты вчера так не смогла. Вовик, хореограф, привел с собой четырех танцовщиков. Гордо выпятив грудь, указал на двух парней и двух девушек: