Девочка Прасковья
Шрифт:
нас, четко просматривались черноватые крыши деревенских домов с кирпичными
трубами наверху. Их было порядка пятнадцати! Лес все же мешал нам полностью
лицезреть этот поселок…
— Ничего себе! —
выкрикнул я и взглянул на спутницу.
Она в ответ радостно
улыбнулась. Не сговариваясь, мы взялись за руки и немного поплясали по вершине
холма, так вот выражая свои чувства, нахлынувшие от увиденного. Сомнений не
было — внизу был поселок, похоже, пункт лесозаготовителей, а значит, там были
живые, реальные люди, которых мы не видели уже целую неделю! Был наверняка и
телефон, и транспорт вездеходный имелся, а значит — нашим мытарствам пришел
конец! Порой попутный ветер приносил оттуда лай собаки, какое-то металлическое
лязганье, похожее на движение траков тяжелого бульдозера или экскаватора.
Наверняка там кипела жизнь и даже, возможно, имелась и дорога к городу.
Костер наш почти потух,
но мы не стали больше его оживлять. Зачем нам теперь вертолет? Люди рядом, и
они сделают все, чтобы вернуть нас домой к своим близким. Опять же не
сговариваясь, мы заспешили на правую сторону холмовой гряды. В левой руке Пашки
был красивый букетик горных цветов, а правой она крепко сжимала мою ладонь.
Хоть сердце у меня радостно колотилось от предвкушения скорого конца
путешествия, все же я более остро чувствовал тупую боль, точно от занозы, засевшей в душе. Это была боль от осознания того, что, чем быстрее мы выйдем к
людям, тем скорее и расстанемся друг с другом. А я все чаще и чаще стал ловить
себя на мысли, что мне очень не хочется этого делать…
Путь до поселка, который
мы планировали преодолеть за час-полтора, на самом деле оказался куда более
длинным. Почти вдвое! Ходить по лесным дорожкам — это занятие не из легких.
Пока мы преодолевали древесные завалы, обходили колкие заросли, озерца да
болотца, времечко и ушло. К тому же под конец пути набрели на малинник. Там, уставшие, малость подкрепились. И в завершение всего чуть отклонились от
маршрута и вышли к поселку с его другого конца. И то еще хорошо, что нас
поправили собаки, брехавшие где-то среди домов, а то бы мы могли забрести и
гораздо дальше от намеченной цели. Раздвинув поросль соснового молодняка, мы
оказались перед крайним домом. Обычная деревенская изба, собранная из
почерневшего от времени кругляка, с маленькими мутными окошками, с обилием
надворных построек и обязательной банькой. Но двор оказался густо заросшим
бурьяном. Людей нигде не было видно, домашних животных тоже не встретили. Лишь
в отдалении вяло тявкала собака. Мы взошли на крылечко. Дверь дома была на
замке. Через давно не возделываемый огород прошли к следующей усадьбе. Та же
картина! Тут двери вообще были заколочены досками. Не оказалось жильцов и в
трех других домах. Наконец мы вышли на главную улицу поселка. Впереди виднелось
несколько бараков, магазинчик с покосившейся вывеской, конторка, здание клуба и
далее шли еще дома, до самого леса. В целом, это было совсем небольшое селение: домов так двадцать, не считая хозпостроек и пилорамы.
Двинулись к центру на
небольшую пыльную площадку, окруженную могучими кедрами, под которыми стояли
серые скамьи-диванчики для отдыха в тенечке… За деревянным забором правления
виднелась голубая кабина грузовика с железной будкой. Людей по-прежнему нигде
не было, и какое-то странное волнение стало одолевать нас. Но ничего, думал я, все люди сейчас еще на работе в лесу, детвора — если такая тут имеется —находится в летних лагерях и в городе у родственников отдыхает. Небось, остались одни старики, которые дрыхнут себе в уютных избенках, оседлав русские
печи. Дверь в магазинчик была открыта настежь. Ветер лениво перекатывал по
площадке пустую пивную жестянку и грязный пакет из-под кефира.
— Пойдем в контору! —
предложил я. — Там обязательно должен быть кто-нибудь: дежурный или сторож! И
телефон у них имеется. Позвоним своим да и будем тут в парке дожидаться
спасателей.
Однако едва мы
приблизились к центру, как откуда-то из-за магазина внезапно вылетела огромная
свирепая собака. Увидев нас, ощетинилась и разразилась звонкой псиной бранью.
Потом смело кинулась вперед, поднимая пыль могучими лапами. Пашка ойкнула и
спряталась за меня, а я машинально замахнулся бутылкой. Пес в одиночку атаковать
не решился и остановился в некотором отдалении, яростно гавкая и призывая
подмогу.
— Пшел прочь! — крикнул
я и снова махнул рукой.
Но собака только еще
больше разозлилась. На помощь к ней с разных сторон спешили еще пять-шесть
разнокалиберных и разномастных лаек. Холодок страха невольно пробежал по моей
спине. Я огляделся. Деваться-то нам было некуда! До открытых дверей магазина
добежать не успеем; взобраться на кедры невозможно: очень гладкие стволы с
мелкими сучьями; до ближайших домов метров пятьдесят-шестьдесят… А свирепая
свора уже грозно надвигалась на нас, с каждой секундою становясь все опаснее и
опаснее. Глаза собак горели, шерсть встала дыбом, из огромных клыкастых пастей
летела слюна… Подняв дикий лай и рев, псины подошли совсем близко и стали нас