Чтение онлайн

тебя и обязательно поможет.

— Серьезно?

— Конечно!

— А как просить-то?

— Ну, как можешь, как

хочешь… Ну, например, вот так, как принято в церкви: «Святой великомучениче

Георгие, моли Бога о мне!» или конкретно скажи просьбу: «Помоги мне выбраться

из этого леса и быстрее вернуться домой!»

— И что, ты думаешь, он

так быстренько возьмет и поможет?

— Еще бы! Обязательно

поможет! Может, конечно, и не так быстро, как хочется, но все равно устроит

все, как надо! Да ты хоть знаешь, кто он есть-то — твой небесный покровитель?

— Нет. Наверно, какой-нибудь

Георгий Толстый! — усмехнулся я.

— Георгий Толстый — это

ты! — обиделась девчонка. — А твой покровитель — сам святой великомученик

Георгий Победоносец! Понял?

— Ого! Круто! Ты

серьезно?

— Конечно! Твои именины

шестого мая.

— Это тот, что ли, Георгий,

которого рисуют убивающим дракона? На гербе нашей столицы, например…

— Да, тот самый. А ты

что же, ничего о нем не знаешь?!

— Не-а… — зевнул я. —

Я, понимаешь, как-то далек от всего этого… Седая старина…

— Какая старина! —

возмутилась девчонка. — Это же святые люди! Христианин ты или нет?! Ты обязан

все это знать!

— Слушай, Пятница,

давай-ка лучше спать! Утро вечера мудренее… Что-то я сегодня изрядно

притомился…

Я разгреб острые камушки

и улегся на гранитном полу пещерки. Острые иглы хвои, всякие выступы и

неровности моей лежанки здорово впивались в тело, и я часто ворочался то так, то эдак, постанывая и поругиваясь. Девчонка легла где-то поблизости тихо и

мирно, точно на диване. Все-таки ее широкое и длинное платье хорошо укрывало

практически все тело.

Несмотря на жуткую

усталость, заснуть сразу не удалось. Грозовая духота стала сменяться ночной

прохладой, и в пещере стало довольно свежо. Мои голые плечи подернулись гусиной

кожей. Желая как-то отвлечься от своих бытовых проблем, я снова спросил у

девчонки:

— Паш, скажи, а ты —

верующая?

— Да, — ответила она

весьма кратко.

— И давно?

— Сколько ты плаваешь,

столько и я верую!

— Хм. Да ты, поди, уже

святая, как твоя Пятница!

Девчонка промолчала.

— И кто же тебя научил?

Бабушка тоже?

— Да. Потому что она

меня воспитывала до шести лет.

— А что так?! Расскажи,

пожалуйста, а то что-то не спится. Эти иглы и камни тут, как термиты…

— Мои родители были

студентами. И вот, когда я должна была родиться, отец, узнав об этом, бросил

маму одну и куда-то сбежал.

— Вот коз… — вырвалось

у меня, но я вовремя спохватился и сказал помягче. — Ах, негодник, да разве ж

так можно?!

— Наверное, он просто

испугался ответственности и того, что ребенок помещает его учебе и продвижению

по службе.

— Все равно так нельзя делать!

Как можно бросить любимого человека да еще и свою дочку?! Это ведь просто…

муш куейс, как говорят арабы! Я бы так ни за что не поступил!

— Он совсем нас не

бросил. Приезжал потом, предлагал маме деньги, но она отказалась от помощи…

из принципа.

— Ну и молодец!

Предателей не прощают!

— Вот бабушка и взяла

меня к себе еще совсем маленькую. Воспитывала, как могла, выхаживала на свою

небольшую пенсию… Зато мама смогла доучиться и устроиться на работу.

— А кто твоя мама?

— Она врач. У нас в

поселке работает. Мы с ней вдвоем живем.

— И что же, она больше

не вышла замуж?

— Нет. Думаю, что

потеряла доверие к мужчинам. Сказала, что одна меня на ноги поставит и сделает

из меня Настоящего Человека! Правда, зарплата у нее небольшая, и ей приходится

работать на двух работах и еще по-всякому подрабатывать…

— И сколько же она

получает, если не секрет?

— Пять тысяч за основную

работу.

— Ого! Что так мало-то?!

Мой батя такие бабки за пять дней берет, а вот после отпуска станет еще больше

зарабатывать! Да еще он и гонорарчики разные получает за всякие там научные

разработки.

— А кем он работает?

— Помощником

гендиректора в одной большой строительной компании.

— А мама?

— Мама не работает. Она

домохозяйка. Хотя у нее тоже высшее образование, и она иногда пишет статьи в

журналы, даже в зарубежные! А сейчас, представляешь, арабский язык изучает: всякие там «куейс — муш куейс».

— Здорово! — вздохнула

Пашка.

Я почувствовал, что

опять начал хвалиться и сменил пластинку.

— А как бабушка ваша?

— Наша бабушка умерла,

когда мне шесть было и я собиралась идти в школу… — мрачно произнесла Пашка.

— Ой, извини, как

жалко… Ну почему же так рано? Она ведь нестарая еще была, верно?

— Да, но зато у нее было

очень больное сердце, поэтому бабушка пожила совсем немного… Все любила

говорить: «Вот, Пашка, выдам тебя замуж за принца, тогда и ко Господу спокойно