Чтение онлайн

–  Я научу тебя, - обещает Бог Счета Лун.

Хорхе широко улыбается. Он хочет быть таким же. И заткнуть за пояс этого выскочку Эдгара!

У боевых искусств, которые используют ками и Аши, мало чести, они не всегда красивы или зрелищны, но они эффективны. До тошноты. Одна из основополагающих техник заключает в себе победу с помощью одного удара, едва выхватив меч из ножен. Она появилась как способ защиты при неожиданном отражении атак йокаев, и не раз доказала свою ошеломляющую эффективность. Только Хорхе никогда не испытывал ее в бою, пользуясь своим главным даром - щитами и молниеносной кехо.

–  Учитель, - Хорхе снова кланяется до пола, когда Цукиеми подходит к нему. И полы его одежд почти касаются его лица. Обоняние различает слабый запах сандала, который исходит от Бога Счета Лун, и Хорхе ощущает легкое удивление. Разве так пахнет Преисподняя? Ему казалось, что Цукиеми должен пахнуть серой.

–  Возвращайся к себе, и приступай к медитации.

Хорхе поднимается и кивает. Когда он становится на ноги, Цукиеми не отходит, и они близко друг другу. Ужасающий взгляд по-прежнему изучает молодого ками. Это заставляет ухмыльнуться.

–  До скорого.

–  До завтра.

Хорхе ничего не ел. Он просто смотрел на мясо в своей тарелке, и не понимал, как раньше мог засунуть в себя хоть кусок этого. На его лице застыло такое брезгливое выражение, что привлекло внимание остальных.

–  Оно нормально приготовлено, - сказал Агнесс, и Хорхе вздрогнул от его голоса и повернулся. Ками затихли, изучающе смотрели на него. Лидия еле заметно хмурилась, а уголки губ Ванессы были слегка опущены в замешательстве.

–  Я знаю, - Хорхе будто очнулся.
– Просто не вызывает аппетита. Дамиан, не передашь, овощи?

–  Конечно, - в его голосе звучало легкое удивление.

Хищникам не пристало отказываться от мяса. Если они не… Но ведь еще рано!

–  Что подружку себе завел? Теперь и в додзе появляться не обязательно?
– в громком голосе Эдгара прозвучал вызов. Лучник умел говорить таким тоном, что каждое его слово звучало как оскорбление.

–  Может, и завел, - пропел Хорхе в ответ.
– А ты, судя по всему, завидуешь. Как некрасиво. Ай-ай-ай…

–  Завидую?
– хохотнул ками.
– Твоей бездарности?

Хорхе дернул плечом, и, демонстративно игнорируя обидчика, принялся за овощи. После обеда были запланированы обычные медитации, но ками сегодня не ощущал должного энтузиазма к этому занятию, поэтому вместо того, чтобы отправиться к себе и привычно устроиться на полу, скрестив ноги, решил прогуляться. Он и сам не знал, чего хотел добиться этим: может - нагулять аппетит к спокойной расслабленности, которая приходит после; может - просто расслабиться, уйти от рутины, которая пожирала его день за днем. На улице царила зима, и снег только что припорошил недавно расчищенные дорожки. Ками кивнул товарищам, и отправился в противоположную сторону, легко ступая по свежему снегу. В эту часть Академии ходили редко, и то больше во время церемоний или по поводу каких-нибудь праздников. В воздухе отчетливо пахло дымом, и чем дальше Хорхе отходил от здания столовой по занесенной дорожке, на которой не было ни единого следа, тем сильнее становился запах. А впереди росла и высилась пятиэтажная пагода, каждый уровень которой соответствовал стихии Сейкатсу. Издалека она была похожа на ель, но крышу сделали из красной черепицы, которую сейчас занесло снегом, а центральную колонну соорудили из кипариса. Карнизы же выполнили из бронзы, а на концы подвесили колокольчики, которые отпугивали незваные тени. Чем ближе подходишь, тем отчетливее понимаешь, что сходство с елью здесь только по форме. Тихо звенели колокольчики на морозном воздухе, и Хорхе поднял голову, прищурившись: странно, ветра ведь нет, но они отчего-то тревожны. В Поднебесной не бывает такой жесткой зимы, как в Ареццо, и там ни одна пагода не знает, что такое длинные и мощные сосульки, которые свисают с концов крыши, и по весне угрожают упасть и убить собою того, кто по неосторожности случится в зоне досягаемости. Нет, не ель, - усмехнулся Хорхе про себя.
– Бородатый старец, седой, но еще крепкий. Вот кого напоминала эта пагода - самое священное место в Академии.

Ключ от Еминокуни здесь, - неожиданно приходит понимание, и Хорхе решительно ступает внутрь. На первом этаже тепло и так пахнет горькими благовониями, что начинает драть горло. Здесь темно, но света достаточно, чтобы выйти к лестнице и подняться наверх, на самый верхний этаж. Шаги Хорхе отдаются гулом от стен, скрипят деревянные ступени, и внутри нарастает трепет. Может, он оттого, что юный ками здесь бывает редко, слишком занятой повседневными делами, чтобы вспоминать о собственной душе. На самом последнем этаже, который символизирует стихию Неба, в отдельных ларцах находится двадцать девять человеческих сердец ками, вырванных при Пробуждении, и помещенных сюда для того, чтобы они приобретали свой окончательный вид. Вид руды, из которой потом выплавят меч.

Хорхе коснулся ограничителя на пальце, ощущая великое желание сдернуть его и выбросить, заменив его сердцем, но еще рано. Это с непривычки, - снова успокаивает себя он, и находит нужный ларец. Ками опускается на колени, скользит чувствительными кончиками пальцев по металлической окантовке древнего ларца. Даже не запылился… Служки здесь убираются ежедневно, и Хорхе от этой мысли внезапно охватывает ревность: они каждый день касаются, а он… Ками трясет головой, находя эту мысль шокирующе абсурдной. Ларцы заперты с помощью Сейкатсу, их не откроешь. Никто не коснулся самого сокровенного, что есть в Хорхе.

Ками опускается на пол и закрывает глаза. Его поза расслаблена, а ноги скрещены, ладони раскрыты, и сознание медленно и привычно концентрируется на дыхании, неглубоком, ровном, спокойном. Здесь, рядом с собственной душой медитация удается совсем просто, и весь мир перестает существовать, он сужается и расширяется одновременно, меняется восприятие времени и пространства, нет телесных ограничений. Душа Амацукумэ-но микото всегда свободна, но его обрекают в тело, потому что так легче взаимодействовать с Сейкатсу. Что за глупая философия?

Хорхе сидит так долгое время, но он этого не знает. Все для него слилось воедино, и перестало существовать одновременно - пугающее и незнакомое ощущение. Чувство полной концентрации, и в ней легко познать суть любого явления. Ката. Методичные движения, организованные в систему. Они повторяются - тысячи, десятки тысяч раз, чтобы стать совершенными и отточенными в твоем исполнении. Меч. Это оружие. И душа одновременно. И продолжение руки. Он служит для защиты… Что-то не так, где смысл? Зачем нужно защищать мир от йокаев, если люди все равно переродятся? Возьмут и народятся новые. Так зачем?

–  Бытие, - шелестит знакомый голос над ухом.
– Смысл не в красоте и не в совершенстве. Смысл в существовании.

–  Но они переродятся! Они снова будут!
– Хорхе распахивает глаза и видит своего учителя, который стоит рядом. На этаже царит таинственный полумрак, а Цукиеми кажется бесплотным признаком. Если протянуть к нему руку, получится ли ухватить за край шелковой накидки, или это иллюзия?

–  Душа, вышедшая из Еминокуни может вселиться только в человеческое тело. Очищение проходит всего несколько недель. После него душа в Еминокуни может находиться восемь дней, и если не будет подходящего тела - она погибает.