Девочка, не промахнись!
Шрифт:
Миллениум. Начался новый век, в мире и в России происходили
крайне увлекательные, порой страшные, порой странные вещи…
Глава. 1
Снег. Улица. Фонарь…
Когда-то она это читала…
«Пляски смерти», – вспомнила она, нехотя.
Хмель все еще кружил голову, и мысли были также ленивы, как и тело. Хотя прохладный воздух сулил скорое освобождение от благостного безразличия ко всему сущему. Ноздри вдохнули сладкий от подопревшей листвы воздух и затрепетали от восторга.
Хорошо-то как!
А главное, грядет время, когда никто больше не скажет «делай то, Настя, делай это и не смей делать этого»!
Снег… Улица… Фонарь… – цокали каблучки по отсыревшим плитам. Хотя, при чем здесь «снег»? Воздух был наполнен влагой, как губка. Если бежать быстро-быстро…как шестисотый «мерс», щеки покроются росой. Конденсируются на коже (Еще одно слово из давно забытой жизни!). Вернее было бы сказать: Роса. Улица. Фонарь.
Каблучок модных сапожек угодил в трещину, и нога подогнулась, едва не заставив свалиться в неизвестность. Настя рванулась, безжалостно выдирая застрявший сапог из невидимой ловушки. Некогда асфальтированная дорожка развалилась, опуталась травой, покрылась щербинами – не Московский проспект и даже не Набережная улица…. Совсем не улица.
Роса. Пригород. Фонарь.
Она поймала этот новый ритм и снова зацокала сапожками.
Свежий ветерок поиграл локонами её модной, высоко взбитой прически; разгоряченный щеки приняли неожиданную ласку с восторгом.
Удивительный октябрь – теплый, в меру дождливый. Правда, листья уже почти опали. Настя взглянула вверх. Звезды, щедро разбросанные по низкому небу (казалось, подпрыгни – и схватишь руками) блестели не ярко, умиротворенно. Не то, что в январе, когда стужа превращает их в лютых ненавистников всего живого. Сейчас Настя видела над головой одни дружелюбные огни. Ни это ли знак в хорошем исходе дела?
Роса. Пригород. Звезды.
Девушка удовлетворенно вздохнула: она вывела формулу сегодняшнего вечера, вечера ожиданий и надежд.
Сзади, чуть сбоку появилось мерцание, вначале отдаленное, а потом приближающиеся быстро и неумолимо. Настя ступила на шоссе, преодолев заросли пожухлой травы, и подняла руку жестом, понятным всем автомобилистам. Машина пронеслась мимо, обдавая её мелкой изморозью и порывом горячего воздуха. Девушка не расстроилась, даже была рада, потому что это была не та машина, которую она ожидала. Перспектива быть принятой за шлюху не прельщала, но и не пугала настолько, чтобы заставить прятаться в кустах все время. Ведь Гена должен её увидеть. Пора. Уже пора. Небольшая тень беспокойства затеплилась в сознании, неохотно, но настойчиво. Может быть, она ошиблась в расчетах, и машина проскочила мимо неё, не заметив. Больше Настя не пряталась…
Он затормозил, резко открыл дверцу и буркнул из полумрака салона:
– Далеко же ты успела ускакать.
«Это ты не слишком торопился!». Настя промолчала и юркнула внутрь. Назад они мчались, как ветер. Когда за деревьями замелькали освещенные окна коттеджа, он повернулся боком и хмуро цыкнул:
– Давай ключ.
– Что ты с ним будешь делать, Гена?
– Давай ключ, сука, – в руке, свободной от руля, блестел вороненый металл.
– Сука? – Настя улыбнулась лениво. – А уверял, что любишь больше жизни.
Кривая ухмылка осклабила острые зубы.
– Ошибался. Оказалось, деньги люблю больше.
– Возьми. – Девушка сунула руку в карман кожаной курточки и протянула требуемый предмет. – Все равно, без меня ты ничего не откроешь. Код знаю только я, ну и Аркаша, конечно.
Они остановились посредине двора. Несколько автомобилей, блестя полировкой в отблесках неверного света уличных фонарей, стояли поодаль.
– Выходи. – Гена толкнул девушку в бок пистолетом.
Она послушно шевельнула ногами, приоткрывая круглые коленки.
– Что дальше, Гена?
Она смотрела без испуга, с легким сожалением, отчего парень разозлился.
– Засуну тебя в машину, приткну к дверям бани и подожгу. Ты останешься во всем виноватой. Пьяная дура врезалась на машине и перекрыла выход. Сгорят все. Кто там разберется, где – чьи кости?
– Как же ты откроешь сейф?
Гена усмехнулся глумливо.
– Он уже открыт, дура. Не ожидала?
Из-за «джипа» выступила тень, высокая чуть мешковатая, привычная глазу – Свирс!
Настя улыбнулась:
– Рада снова видеть тебя, милый. Надеюсь, ты перестал сердиться на мою скверную выходку?
Аркаша сжимал в руках кейс.
– Прости, дорогая. Я решил, что неверная баба – плохой союзник в делах.
Настя перевела взгляд на ухмыляющегося Геннадия и скривилась презрительно:
– Готовый предатель из близкого окружения предпочтительнее?
– Он помог мне. Запер гостей в парилке, за тобой вот съездил…. Ты рассчитывала, что я останусь в бане вместе со всеми?
– Я рассчитывала на нас с тобой, вместе, – сияющая улыбка озарила красивое лицо.
Выстрел прозвучал тихо, пукнуло – и только.
Гена свалился с раздробленным черепом. Аркадий ткнул его носком ботинка.
– Он старался. Орал громко, что вернул тебя, но ты дерешься и не идешь из машины. Все с пониманием отнеслись к моему уходу.
Настя улыбнулась.
– Он был глуп. – Глаза девушки светились любовью.
Свирс скривился и быстро ухватил её за волосы, подтягивая к себе. Прическа дрогнула, роняя замысловатые заколки с фальшивыми жемчужинами на кончиках.
– Я знаю, – зашипел люто Аркаша. – Ты уговаривала его пристрелить меня.
– Я делала лишь то, о чем мы договорились, милый, – слезы брызнули из глаз девушки. – Задурила ему мозги.
Тело Насти сотрясалось от рыданий, а личико было ангельски невинным.
– Ну, прости, прости.
Аркадий брезгливо ткнул женщину так, что она упала на еще неостывший труп Гены.
– Посиди тут. Я подгоню машину.
Он сделал несколько шагов, а в спину ему смотрело черное дуло.
– Мы уедем далеко, Аркаша.