Чтение онлайн

Эльф покачал головой, и я заметила, как странно на солнце отсвечивает его кожа.

— Мне бы тоже хотелось, чтобы ты меня выдумала, — просто ответил он, и в его тоне я не услышала ни капли сарказма. — Когда-то давно мой народ счастливо жил на этих землях, а Черные Тени жили в своем мире. Мире, с которым нас соединял вот этот холм. А затем сюда пришли люди, и нам пришлось уйти. Нам — тем, кто жил здесь испокон веков. Мы были вынуждены разделить с Черными Тенями их мир. Конечно, им это не тоже не нравилось, поэтому мы до сих находимся в вечном состоянии войны.

— За секунду до войны, — шепотом вспомнила и поднялась с земли, чтобы оглядеть покрытые туманом земли на сотни миль вокруг. — Значит, ты — это Тед? — Я спрашивала, не оборачиваясь, потому что знала, что он все равно меня услышит. Эльф молчал, и я сочла это утвердительным ответом. — А Лесли? Она и вправду твоя сестра?

— Отчасти. Лесли — полукровка. Нас выносила одна мать, но отцы у нас разные.

— Ты сказал, что Лесли полукровка.

— Ее отец — человек.

— Можно последний вопрос? — Я смотрела куда-то вдаль, за горизонт, и пыталась разглядеть хоть что-нибудь, но вся земля буквально пропиталась густым дымом насквозь. — Про мою кровь… Я, что, тоже полукровка?

— Не совсем.

— А такое бывает? — Если бы не серьезность ситуации, я бы точно рассмеялась сквозь катящиеся по щекам слезы.

— Ты говорила только про один вопрос, — напомнил мне эльф. Сейчас я не видела его лица, но подумала, что он улыбается.

Чей-то голос звал меня из тумана, как мне казалось. Голос Джинни, оставленной где-то там далеко — в мире реальном. В мире, где нет белых как снег эльфов, непредсказуемых, точно местная погода.

Но где же тогда был мой дом? Где должен был быть мой дом? Казалось бы: живешь себе в самом большом городе на территории, не веришь в чудеса, кроме тех, что появлялись под рождественской елкой, когда тебе было четыре. А затем вдруг оказывается, что в мире все совсем не так, как ты себе представляешь. Представляешь огромный материк, со всех сторон омываемый безбрежным океаном, и думаешь, что вот он — твой мир от начала и до конца.

И сейчас я точно оказалась в одной из тех книг, над которыми прежде так любила смеяться. Слово "чудо" прежде вызывало у меня лишь язвительную улыбку. Роджер говорил, мне бы стоило верить в сказки хотя бы иногда, и теперь я понимала, что он тогда имел в виду.

А я не верила в чудо, пока чудо не поверило в меня.

Посмотрев под ноги, я внезапно ойкнула. Что-то сильное что было сил пробивалось к свету. Я отступила в сторону, и из-под земли тут же стала робко пробиваться к свету тоненькая ромашка с мохнатыми белыми лепестками. И это в самый разгар осени!

Эльф появился передо мной неожиданно, в тот самый момент, когда крохотный цветок уже расправлял себя во всей своей красе. Эльф нагнулся над растением и, аккуратно обхватив стебелек тонкими длинными пальцами, осторожно сорвал его и протянул мне.

— А ты думала, я тебя веду не ромашки нюхать, — засмеялся он, показывая на свет белоснежные острые зубы. Клыки по бокам чуть выпирали, совсем как у хищников, но теперь я уже почему-то доверяла ему чуть сильнее. Если бы он захотел убить меня, то уже, безусловно, сделал бы это в прошлый раз или хотя бы тогда, когда нашел меня в тумане, склонившейся над ослабшей Дейзи.

Я приняла ромашку, стараясь не думать о том, как он узнал о моих мыслях.

— Пойдем. Я же обещал проводить тебя домой. — Эльф снова стал Тедом — таким, каким я привыкла его видеть, но мое воображение почему-то тщетно пыталось дорисовать парню тонкие заостренные кверху уши и поблескивающую на солнце кожу.

Холм исчезал за нашими спинами с поразительной быстротой — таял, точно оставленное на солнце мороженое. Боясь потеряться в тумане, я отчаянно хваталась за локоть Теда и бежала за ним в пол-оборота, пытаясь разглядеть остатки холма в непроглядном тумане.

…

С моего последнего визита больничные коридоры совсем не изменились: те же белоснежные гладкие стены, огромное количество снующих туда-сюда людей и персонал в спецодежде, больше похожий на выведенных в инкубаторе птенцов — лица, наверное, выдавались вместе с рабочей формой.

Саймон сидел рядом со мной, нервно постукивая правой ногой, но внутри меня уже не было никакого волнения: я знала судьбу, которая ждала Дейзи. Кома. Тед сказал, что она справится, но я даже не знала, могла ли ему верить.

Мне хотелось успокоить его, сказать ему, что все будет хорошо, но я не могла найти тех слов, которые могли бы взбодрить его.

В руках я вертела белую мохнатую ромашку. Цветок помогал мне не забывать о Дейзи, которая сейчас лежала в палате за стеной и которую сейчас обследовали врачи. Мне даже показалось, что среди них был мистер Браун, но, возможно, действительно только показалось. Я еще ни разу не видела психиатра с тех самых пор, как я хлопнула дверью его кабинета.

В дальнем углу приемной сидел отец Дейзи — невозмутимый, точно скала, хотя на самом деле я могла только догадываться, какие чувства бушевали у него внутри. Старик неотрывно смотрел в одну точку где-то посреди белоснежной стены.

Из палаты вышел врач. На лице его лежала печать усталости и хронических недосыпов. Саймон, заметив доктора, тут же поднялся, и тот отвел его в сторону, что-то говоря вполголоса. Я уже не могла здесь находиться. В конце концов, помочь я ничем не могла, а ничего нового врачи сказать уже и не смогут. Я знала только, что мне стоило отказать Дейзи осуществлять ее затею в такую погоду, но сейчас было уже ничего не изменить, хотя это и не уменьшало чувства вины, камнем лежащее на моей душе.