Чтение онлайн

— Нам нужно остановиться, — произношу, осознавая, что впереди могут быть полицейские, а у Игоря все лицо и рубашка в крови. Будут вопросы.

— Нельзя.

— Нас могут остановить, а ты в ужасном виде.

Игорь бросает взгляд в зеркало, хмурится, а затем паркуется у обочины. Я быстро достаю из чемодана чистую рубашку, а из бардачка бутылку с водой. Игорь умывает лицо, руки, снимает рубашку, от которой я тут же избавляюсь.

У него все тело избито. Туловище, руки, спина и лицо в кровоподтеках. Смотреть страшно. Игорь надевает чистую рубашку, застегивает пуговицы и командует садиться в машину.

Мне страшно, но я все же забираюсь на переднее сидение.

Игорь мой страх понимает. Больше не едет на бешенной скорости. Но видно, что он взвинчен, нервный. Смотрит в зеркало заднего вида, словно ждет преследования.

Я и сама начинаю посматривать, мало ли. В городе, кажется, было бы безопаснее. Там соседи, могут и полицию вызвать, а на даче с нами все что угодно могут сделать и мы ничего не сделаем.

Игорь меня не слушает. Все мои доводы отметает. В какой-то момент я просто отворачиваюсь от него и утыкаюсь лбом в стекло дверцы. Мне плохо. Тошнота к горлу подкатывает.

Я прошу Игоря остановиться машину и как только это происходит, сразу же выбегаю и опустошаю содержимое желудка. То ли меня укачало, то ли это на нервной почве.

— Надо ехать, — говорит Игорь через минуту. — Садись!

— Мне плохо! Ты что, не видишь?

— Вижу, но мы почти приехали. Сядь в машину!

Я забираюсь обратно. Игорь заводит двигатель. Через десять минут мы въезжаем в небольшую деревушку. Останавливаемся у маленького домика.

— Поживем здесь несколько недель, — говорит Игорь.

— Недель? А как же… моя работа?

— Уволишься, — как ни в чем не бывало говорит муж.

— А жить мы на что будем? Ты же всё проиграл! Абсолютно всё!

Я начинаю кричать так громко, как могу. Чувствую, что готова к скандалу. К ссоре! Увольняться он мне говорит! А жить, жить на что? Денег нет, продуктов нет! У меня есть сбережения на карте, но их хватит от силы на месяц!

— Ужмемся. Кольца наши сдадим. Да и есть у нас деньги. Двадцать тысяч. На месяц хватит. И у тебя я знаю есть, ты откладываешь.

— Я не стану увольняться, — говорю Игорю. — Это бред. Я должна работать. Они тебя и через месяц найдут и через два. И что? Нам надо вернуться!

Говорю решительно. Потому что и правда надо. Попробовать договориться с ними, деньги ведь найти можно, взять кредит, я ведь работаю, да и Игорь тоже.

Я тут же ему об этом говорю, но он лишь усмехается и мотает головой. Слушать не хочет.

— Чем отдавать кредит? С работы меня уволили.

— Что? — ушам своим не могу поверить. — Как это — уволили?

— А вот так! — Игорь разводит руками. — Я когда с парнями этими связался, мне везло по-крупному. Я два больших куша сорвал и уволился с работы. Мне ребята сказали, которые постоянно у Грозовского играют, что зарабатывают там хорошие бабки. Я решил, что нет смысла на работе корячиться и ушел.

Я несколько мгновений просто моргаю, а затем начинаю хохотать, будто ненормальная. У меня начинается истерика, самым натуральным образом.

Муж смотрит на меня с подозрением. Я знаю, что выгляжу, наверное, ужасно. Тушь точно растеклась, не выдержав напора, но какая, к черту, разница!

— Ты идиот, — произношу уверенно.

Я никогда не принижала достоинства мужа, всегда старалась его поддерживать, но не в этот раз. Как можно было бросить престижную работу и променять ее на казино? Неужели он не понимает, что это всего лишь везение и если тебе удалось выиграть раз, не факт, что получится и второй.

— Идиот, — Игорь кивает. — А что мне прикажешь делать? Я хотел лучшей жизни. Тебе и мне. Новую квартиру хотел, машину дорогую. У тех ребят все это было, понимаешь? Я смотрел и завидовал, себе хотел это все, нам.

— И как? — обвожу взглядом домик, в котором мы остановились. — О таком доме ты мечтал?!

Мы с Игорем не разговариваем несколько часов. Он рубит дрова во дворе, чтобы развести огонь в камине и согреться.

Почему-то в доме нашего общего друга Паши нет ни камина, ни печи. Хорошо еще, что есть дрова, потому что судя по тенденции, приезжают они на дачу исключительно летом.

Я укутываюсь в плед и вжимаюсь спиной в диван, чтобы не было холодно. Судя по потугам Игоря, рубить дрова ему удается с трудом.

Мне хочется его пожалеть, ведь ему сейчас наверняка плохо, но я упорно держусь. Убеждаю себя в том, что он сам виноват в случившемся.

Продолжаю сидеть на диване. Замерзнув, решаю заняться делом и приготовить чай. Единственные электрический прибор в этом доме — плитка, на которую я ставлю кастрюльку с водой.

В шкафчике находится сахар и дешевый чай. Даже сухарики с изюмом обнаруживаю. За неимением выбора, остаюсь довольна даже этим скудным набором.

Залив заварку кипятком и добавив сахар, собираюсь умоститься вместе с чашкой на диван, но в этот момент дверь в домик с грохотом открывается, едва не слетая с петель.

От неожиданности вскрикиваю и к столешнице кухонной прижимаюсь.

Ко мне идут два амбала. Смотрят с прищуром.

Бежать бесполезно, да я и не собираюсь.

Они подхватывают меня под руки и выволакивают на улицу:

— Босс… тут это… баба еще.

— Ничего себе!

Мужчина, стоящий на улице, осматривает меня с ног до головы. Я чувствую себя неуютно. Ветер лижет мою кожу, от чего она тут же покрывается мурашками.

— Не трогайте ее! — требует Игорь.

Его тоже держат два амбала, но он, в отличие от меня, стоит на коленях. Прямо рядом с пнем, на котором рубил дрова.