Чтение онлайн

Наконец, когда у нее уже не было сил на то, чтобы плакать, когда она перестала вслушиваться в уличный шум и даже надеяться на спасение перестала, а впала в странную полудрему, в этот миг уличная дверь неожиданно грохнула.

Оля вздрогнула от этого грохота, и в первый момент особой радости не почувствовала, может быть, испугалась.

Кто-то затопал ко второй двери, с узкими матовыми стеклами, остановился, вздохнул и стал открывать засов.

Оля стояла, прижавшись к стене, и было ей по-прежнему страшно.

Но когда дверь открылась, она неожиданно для самой себя бросилась к ней и увидала мальчишку. Оля натолкнулась прямо на него, и мальчишка чуть не бухнулся вниз.

Оля прыгнула быстрей к уличной двери, приоткрыла ее.

И тут Оля догадалась: конечно, этот мальчишка в потрепанной синей нейлоновой куртке — из той же девчоночьей компании. Они заперли, поиздевались в свое удовольствие, теперь он открыл, а они — рядом где-нибудь в подворотне продолжают хохотать.

— Я сейчас… я сейчас… в милицию отдам! — сказала вдруг Оля решительным голосом, и даже сама удивилась этой своей смелости.

А тут как раз на другой стороне улицы появились папа и милиционер.

— Папа! — крикнула Оля через улицу по-прежнему смелым голосом.

Папа услышал. Оглянулся удивленно, увидел Олю, сказал что-то милиционеру, и они побежали через трамвайные пути.

— Нашлась! — папа схватил ее за руку, но лицо у него все еще оставалось нервным. — Ну куда ты потерялась, дочка!

— Это он вместе с девчонками меня запер! — Оля показала на мальчишку, стоявшего в дверях и глядевшего на них с удивлением.

— Никуда я тебя не запирал, — тихо проговорил мальчишка, глядя в землю.

— Не может этого быть, — сказал милиционер странно спокойным голосом, а потом кивнул мальчишке: — Антон, ты не видел, кто это сделал?

— Нет, не видел. — Мальчишка по-прежнему не поднимал головы.

— Замерзла совсем! Совсем замерзла! — говорил в это время папа. — Товарищ сержант, спасибо большое, я пойду ее чаем напою. Может, и вы зайдете чайку попить, ведь нашлась!

— От чая бы я не отказался, да найти надо виновников… Протокол составить: что было с девочкой, зачем ее заперли, с какой целью.

— Главное, что благополучно нашлась! — папа наконец заулыбался.

— А протокол все-таки надо составить, — милиционер продолжал говорить спокойным вежливым голосом. — Я на своем участке порядок строго поддерживаю, а участок у меня трудный. Так что вы идите, напоите дочь чаем, а потом вместе в отделение. Разберем подробно, как и что происходило. Если дети начнут так исчезать…

— Хорошо, хорошо. — Папа кивнул и, не отпуская Олину руку, повел ее в дом к Кате.

Они поднялись на лифте, а в квартире ее обступили все. Мама то счастливо смеялась, то плакала, Катя и ее отец тоже не переставали улыбаться.

— Я все свои улицы обегал, только заскочил домой узнать новости, гляжу в окно — вы идете! — повторял Катин отец.

Праздничные блюда были убраны, но Оле принесли отдельно. Она ела, пила чай с особенным пирогом, который испек отец Кати, и рассказывала, как на нее налетели какие-то девчонки, загнали на лестницу, продержали весь вечер, а потом послали своего знакомого мальчишку отпереть.

— Это просто так оставлять нельзя! — говорил папа решительным голосом. — Сейчас допьешь чай и пойдем в отделение.

Но в отделение милиции они так и не пошли, потому что после чая Олю разморило — захотелось спать. Олины родители вызвали по телефону такси и отвели полусонную Олю в машину, а Катя с отцом их проводили.

В следующие дни Олин папа еще несколько раз вспоминал про отделение милиции, а потом у него появились другие срочные дела, и о трех девчонках он больше не вспоминал.

Скоро начались летние каникулы, и Оля тоже все реже вспоминала о том случае.

Но в начале сентября, когда она ехала с мамой в электричке, она вдруг увидела мальчишку. Мальчишка был в той же голубой потертой куртке, и вошел он в вагон на остановке. А Оля ехала из Сестрорецка. Оля сразу узнала его, а он нерешительно оглядел пассажиров, и вид у него был виноватый, может быть, он снова сделал какую-нибудь пакость людям. Мальчишка вел рыжего ирландского сеттера, точь-в-точь похожего на собаку, которая была у пожилого слепого человека на улице Пархоменко.

Он прошел по вагону, уселся в самом конце, достал из сетки бутылку с водой, алюминиевую мисочку и стал поить сеттера, а собака принялась громко пить.

Олю он, к счастью, не замечал. А Оля все видела и слышала.

Какой-то взрослый повернулся к мальчишке и спросил дружелюбно:

— Как зовут твою собаку, мальчик?

И вместо того, чтобы спокойно назвать имя, если ты везешь свою собаку, мальчишка вдруг вздрогнул, испуганно оглянулся и только потом виноватым голосом что-то проговорил.

И в эту секунду собака села, а потом смешно положила правую лапу на голову, словно прикрыла ухо. Точно так делала и собака пожилого слепого человека.

Тут уж самый недогадливый сообразил бы, что это за сеттер!

Сержант Петренко был человеком пожилым и одиноким. В прежние годы у него была жена, но она скончалась.

Антона и маму его — докторшу Нину Федоровну сержант милиции Петренко знал хорошо. И не потому, что они жили на его участке и в одном с ним доме. А еще и потому, что Антон с докторшей ему нравились. И зимой, когда Нина Федоровна не подрабатывала на «скорой помощи», а вечерами была дома, сержант любил зайти к ним и попить чаю с вареньем.