Девочка Лида
Шрифт:
– Мама, скоро ли будет восемь часов?
– то и дело спрашивала девочка, как только немного стемнело и прислуга внесла зажженную лампу в их маленькую столовую.
– Да что с тобой, устала ты, что ли, спать хочешь?
– удивлялась Дарья Михайловна.
– Здорова ли?
– Ах нет, мама, я не хочу спать, я здорова, пойдем гулять, пойдем на речку!
Иринка беспокоилась, она так и рвалась из дому, и чем более приближался назначенный час, тем тревожнее и тревожнее она становилась.
– Да что вы, барышня! Какая тут речка!
– возмутилась кухарка.
– Нешто не видите, что за ненастье стоит! В кухне чуть всю раму не сорвало с петель, еле успела закрыть окно. Вот ветрище-то, давно такого не было. Ну уж выбрал же времечко молодой барин для прогулок на Чертовом озере. Сейчас только наш хозяин оттуда домой вернулся, кого-то отвозил на ту сторону; так, говорит, еле домой добрался, не думал, что и живой останется, чуть его лодку не перевернуло, и даже парус сломался. Как-то наш молодой барин теперь домой доберется, поди, маменька ихняя и бабушка сокрушаются, долго ли до греха-то, и то сказать?!
Как нарочно, в эту минуту от Субботиных прибежала перепуганная прислуга, справляясь, не тут ли молодой барин и не вернулся ли он с прогулки?
– Старая барыня, дескать, очень беспокоятся и велели спросить, не у них ли сидит Лев Павлович?
Дарья Михайловна и сама страшно перепугалась.
– Да нет же, нет, голубушка!
– воскликнула она с тревогою.
– Мы сейчас только что говорили о нем и тоже ужасно беспокоимся! Нужно бы лодку встречную послать за ним!
– Надежда Григорьевна уже послали, да только старая барыня все надеялись, что, может, они у вас сидят!
– Ах ты, Господи, какое несчастье!
– засуетилась Дарья Михайловна.
– Нужно будет мне пойти к Прасковье Андреевне; в такую минуту не следует оставлять бабушку одну! А ты раздевайся поскорей, Иринушка, и ложись в постель. Будь умница, не волнуйся понапрасну и постарайся заснуть. Бог милостив, ничего не случится с Левой, он такой ловкий у нас и так хорошо научился управлять парусом. Ульяна, уложи барышню!
Дарья Михайловна перекрестила Иринку, накинула на себя непромокаемый плащ и вслед за прислугой Субботиных отправилась к бабушке.
Кухарка приготовила девочке постель, помогла ей раздеться и, убедившись, что все в порядке, ушла к себе на кухню.
Маленькая Машутка уже давно спала, раскинувшись на постели матери. Ульяна прикрыла ее стареньким ситцевым одеялом и, достав с полки кусок полотна, собралась было немного пошить в ожидании барыни, но, утомленная дневною работою, она не в силах оказалась долго сидеть: глаза так и слипались от сна.
Ульяна свернула полотно, помолилась на образ в углу кухни, убавила немного огонь в маленькой стенной лампе и улеглась рядом с Машуткой.
"Хоть спать-то по-настоящему я и не буду, - решила она, - а все-таки подремать немного не мешает, авось услышу, когда барыня вернется!"
Но не прошло и пяти минут, как она уже спала не менее крепко, чем Машутка, и громкий храп ее монотонно раздавался из кухни.
Иринка с широко раскрытыми глазами лежала в постели и невольно прислушивалась к этому храпу. Она не могла заснуть, ее возбужденное воображение рисовало перед ней самые ужасные картины.
Ей казалось, что она уже никогда больше не увидит Леву и что он непременно погибнет в эту ненастную ночь.
"Правда, мама говорит, что Лева прекрасно научился управлять парусом, но что, если этот парус сломается, как сломался парус у хозяина, и лодку его захлестнет водой! Конечно, Лева отлично плавает, но разве он в силах будет доплыть до берега, и к тому же эта ужасная буря, эта темнота, ветер!.."
Девочка в смертельной тоске прислушивалась к завываниям ветра в трубе, и мучительная уверенность, что Лева непременно погибнет, все сильнее и сильнее охватывала ее маленькую душу.
В эту минуту Иринке показалось, что она слышит чьи-то торопливые шаги на дворе, кто-то громко разговаривал там, как будто звал кого-то...
– А вдруг это Лева!
– обрадовалась девочка.
– Он ведь хотел зайти!
Иринка быстро вскочила с постели, зажгла свечу и начала одеваться на скорую руку, как умела. Увы, шаги на дворе затихли, и опять ее окружила та же зловещая ночная тишина, нарушаемая только воем ветра в трубе да храпом кухарки за стеною.
Иринка решила не ложиться и ждать. Но чего? Девочка не могла бы ответить, но предчувствие близкого страшного несчастья не давало ей покоя.
Вот, вот... сейчас это будет, сейчас!., она узнает!..
Внезапно громкий стук в наружную дверь в сенях заставил ее вздрогнуть и разбудил кухарку.
– Кто там?..
– спросила Ульяна, лениво слезая с кровати.
– Вы, что ли, барыня?!
– Я, хозяин, отворяй скорей!
– послышался снаружи нетерпеливый мужской голос.
– Отворяй, говорят, чего завалилась спозаранку, огня надоть, фонарь задуло ветром!
Ульяна неохотно отворила дверь в холодные сени и протянула вошедшему коробочку со спичками.
– На что тебе огонь-то?
– поинтересовалась она, зевая и запахивая потеплее на груди шерстяной платок.
– Да вот, слышь, на речке несчастье случилось, говорят, утонул кто-то, кажись, тело-то вытащили, наши молодые откачивать побежали, ну вот и я туда же, а парнишку своего за фельдшером в село послал.
– Ах ты, Боже мой, Боже мой, грех-то какой!
– разохалась кухарка.
– Уж не барчук ли наш потонул-то?
– Как барчук! Какой барчук?!!
– Да субботинский барин-то!
– Да нешто он не вернулся еще?!
– Не вернулся!..
Хозяин быстро схватил свой фонарь и, не слушая, что кричала ему вслед кухарка, опрометью кинулся к речке.