Чтение онлайн

– Папа с тетей Леной поссорился, вроде бы даже уволил ее, – ошарашила она меня.

– Уволил? – вот теперь я похолодела.

Если папа решил уволить Лену, которая работала у нас уже лет пятнадцать и управляла самым старым магазином, то дела плохи. Я старалась убедить его, что без ее помощи нам не справиться, но папа считал, что она – лишние расходы. Уводить и закрыть магазин. Неужели решился?

– Я не знаю, мне не рассказывали, но теть Лена плакала, когда уходила. И очень громко кричала. Папа, кажется, где-то накосячил серьезно.

Это-то меня не удивляет.

– А Настя что? – пусть Лера скажет, что моя вторая сестренка в порядке, иначе мое сердце не выдержит.

– У Насти все хорошо! – но не успела я выдохнуть, как Лерка добавила: – У папы новые партнеры, Настя им очень понравилась, они сегодня гуляют вечером в ресторане.

– Настя и… папины партнеры? – севшим голосом переспросила я.

– Ага, – легкомысленно подтвердила Лера. – А ты когда домой?

– Я…

– Василиса, время вышло, нам пора ехать, – Наталья Григорьевна появилась рядом и требовательно протянула руку.

– Пока, Лер, я тебе еще позвоню, а сейчас работа ждет.

– Конечно, поки-чмоки, – и сестренка сбросила вызов.

– Плохие новости? – спросила меня Наталья Григорьевна, убирая телефон обратно в сумочку.

– Да, можно сказать и так.

– Тогда учись скрывать то, что чувствуешь. Повторяю, оборотни не любят такого.

Я вскинулась, но так ничего и не сказала. Улыбнулась нахально, как делала моя однокурсница, когда ее пытались учить жизни, и села в авто. Сейчас я все равно ничего не смогу изменить. Нужно разобраться, для чего я нужна Роману Руслановичу, попытаться влиться в эту жизнь, а уже потом… Разбираться с отцом и его непомерными желаниями.

– Уже лучше, – прокомментировала Наталья Григорьевна. Ее телефон мелодично звякнул, она прочла сообщение и улыбнулась. – Вот и хорошо, сможешь показать себя сегодня. Роман Русланович устраивает обед и ты ему нужна.

Было немного страшно.

Да кому я вру! Было очень страшно. И пусть образ, который я увидела в зеркале, мог свести с ума любого мужчину, мне было трудно поверить, что это на самом деле я. Просто я, а не какая-то другая женщина, случайно оказавшаяся моим отражением.

В салоне потрудились на славу, превратив меня в роковую красотку. На первый взгляд я бы даже не смогла толком сказать, что именно изменилось. Вроде я – но не я.

Наталья Григорьевна решила проконтролировать, какой наряд я выберу для ужина. И я была ей за это благодарна. Просто стоило вывалить первый пакет с вещами на кровать, и на меня напал ступор. Понятия не имею, что со мной стало. Я и раньше спокойно покупала недешевые вещи, носила и не думала ни о чем. И тут…

Нижнее белье. Ох, я обожала нижнее белье! И могла провести в магазине несколько часов, выбирая трусики и бюстгальтеры, переворачивая горы кружевной прелести. Но сейчас растерялась, потому что выбор этой женщины был неоднозначным. То есть, такое белье можно было надеть на свидание с романтическим подтекстом, но никак не на работу.

– Черное, – определилась Наталья Григорьевна.

И я послушно исполнила приказание.

А вот платье мне понравилось. Тоже черное, в меру деловое, в меру сексуальное, с короткими рукавами и не слишком большим вырезом на груди. В таком можно было выйти куда угодно, если бы не его длина. Оно едва доходило до середины бедра.

– Вот и все. Надеюсь, с остальным ты сможешь разобраться сама. До встречи.

– До свидания, – мое прощание чуть запоздало, она уже вышла из комнаты.

Я так и стояла перед зеркалом, собираясь с духом. Настенные часы медленно отсчитывали секунду, неумолимо приближая время, когда мне нужно будет спуститься вниз. Было страшно, я решила, что нужно освежить макияж. Чуть тронула ресницы тушью, и в этот момент в дверь постучали.

– Д-да? Войдите.

Дверь приоткрылась, и в комнату заглянула девчушка лет десяти, озорно мне подмигнула и сказала:

– Ужин готов.

– Спасибо.

Я попыталась сглотнуть вставший в горле ком. Не смогла. Выпрямила спину, вздернула подбородок, чтобы убедить себя в том, что я все могу.

– Все. Хватит бояться.

За дверь вышла почти без страха, засунув его так глубоко, что стало не по себе от собственной смелости.

– Привет, крошка.

Я не успела сделать и пяти шагов к лестнице, как меня настиг нахальный окрик. Но от звука этого голоса я замерла на месте. А все потому, что узнала его. Медленно обернулась и зажмурилась, потому что мне было очень стыдно смотреть в глаза тому, кого ночью умоляла о сексе.

– О, какие яркие эмоции, – почти промурлыкал оборотень, подходя поближе. – Так и хочется затащить тебя в какой-нибудь укромный уголок. Ты ведь не будешь сопротивляться, да, красавица?

Успокоиться. Мне нужно успокоиться. Иначе все оборотни будут воспринимать меня жертвой, игрушкой, с которой легко играть.

– А если буду? – не смотря на бурю чувств, голос звучал вполне спокойно.

– Дерзкая, – протянул оборотень и плавным движением перетек поближе ко мне, оказавшись в считанных миллиметрах от моей кожи. – А какой аромат. Ты ведь умеешь сводить с ума, да, крошка?

– Я не крошка, – попыталась развернуться, чтобы спуститься, но он не дал.

Оборотень схватил меня за руку, притянул к себе, обнял и… сам повел меня вниз. Он играл со мной, я это чувствовала, но ничего не могла поделать.

– Вы гостья в нашем чудесном доме?

– Что? – вырвалось у меня от неожиданности.

– Вы – гостья? – повторил оборотень.

Я непонимающе посмотрела на него. Он забыл прошлую ночь? Или так издевается?

– Гостья? Не сказала бы, что я именно гостья, – ответила ему. – А вы?

– Я? – его улыбка стала шире.

Не знаю, что так подействовало, выброшенный страхом адреналин или присутствие рядом красивого мужчины, но по коже потихоньку поползли горячие мурашки, которые в другой ситуации я могла бы назвать предвестником вожделения.

– Да, вы.

– Крошка, для тебя только на «ты». Я не отец, которого нужно уважать в любом положении, – он пошло мне подмигнул. – Для тебя я – Егор. Егорушка. Согласен даже на «малыша».

Он вел себя странно, развязно, но я все равно не могла понять, что не так. Вчера он был грубым, несдержанным, а сегодня слишком милым, и это не могло быть вызвано даже большим количеством алкоголя, ведь вчера он не был пьян. Не понимаю.