Чтение онлайн

Начальник ГРУ смотрел на нас поочередно умными глазками человека, предпочитающего игру интеллектов и характеров почтению к общечеловеческим ценностям.

— Очень занятно! — сказал он и поощрительно кивнул.

На меня, правда, посмотрел с интересом, и я понял, чем вызван этот интерес: на меня покушались, а я имел наглость остаться в живых. Впрочем, возможно, я преувеличивал.

— Как вы догадываетесь, — продолжал рассказывать Костя, — покушение не удалось, наемный убийца задержан…

— Могу вас только поздравить!

— Спасибо, — кивнул Костя и протянул начальнику фотографию. — Взгляните, пожалуйста, может, вы его знаете?

Начальник инстинктивно протянул руку и взял было снимок, но тут же бросил его на стол.

— Что-о?! — грозно протянул он. — Вы на что намекаете? Не зарывайтесь, Константин Дмитриевич! Вы полагаете, кому-то из нас перешел дорогу ваш следователь?!

— Ну что вы?! Отнюдь не хочу сказать, что вы или кто-то из вашего ведомства санкционировал этот акт террора! Но ведь каждому в душу не заглянешь. Посмотрите, пожалуйста, я прошу вас без подвоха.

— Ну хорошо.

Он посмотрел на фотографию человека с забинтованной головой, пожал плечами:

— Нет, не знаю…

— А если добавить вот это?

Костя положил рядом с первым второй снимок, на котором объектив крупно взял откинутую в сторону руку наемного убийцы и татуировку.

Начальник ГРУ рассматривал второй снимок долго. По всей видимости, он думал, как поступить: признать очевидный факт или продолжать примитивную игру в несознанку.

— Вы предполагаете, что это наш человек? — спросил он, выбрав наконец наиболее обтекаемую для данного случая форму уклончивого ответа.

— Да.

— Что ж, такое возможно, но, скорее всего, этот человек нарушил присягу и действует по заказу кого-то, не имеющего отношения к военной разведке. Сейчас я не готов сказать точно, наш это работник или нет, но мы запросим отдел, ведающий кадрами, и вы получите ответ незамедлительно. Хотя мне казалось, что, если наш специалист берется за дело, он доводит его до конца. У вас хорошая охрана, следователь!

— У меня нет охраны, — спокойно говорю ему.

— Вот как! Вы справились в одиночку?

— Пришлось.

— Тогда это точно не наш человек. Согласитесь, Александр Борисович, вы — не супермен.

Согласно киваю.

— И справились? Тогда это не спецназовец!

— Тут вы правы, — вступил в разговор Костя. — Он не из спецназа. Он из подразделения «Ангелы ада». Поэтому мы и пришли к вам за объяснениями: по какой причине этот «ангел» пришел убивать следователя прокуратуры? Вы прекрасно знаете, чем занимается Турецкий и по каким вопросам его интересы сталкиваются с вашими. Заставить следователя не действовать можно было только на оси Скворцов — спецподразделение — Дэвид Кук. Скворцов мертв, и умер он гораздо раньше того дня, когда мы узнали о том, кто такой Кук и кто такие «ангелы». Значит, Скворцов выпадает. Остается звено «Ангелы ада» — Дэвид Кук. Но оно тоже неполное: Кук убит автоматной очередью за несколько часов до смерти Скворцова. В итоге — одни «ангелы». Хотелось бы знать, где мы перешли им дорогу и, вообще, кому они служат на самом деле?

— Что вы знаете о спецподразделении еще? — спросил начальник ровным голосом.

Но подушечки пальцев беззвучно барабанили по матово поблескивающей, неполированной столешнице, выдавая волнение.

— Практически все, кроме одного: какие задачи выполняет оно сегодня.

— Предлагаю обмен: я отвечаю на все ваши вопросы, вы называете источник информации об «Ангелах ада».

Я предполагал, что Костя сейчас возмутится, скажет что-нибудь насчет неуместности торга, но ошибся. Он спросил совершенно серьезно:

— Вы даете слово офицера, что наш обмен будет честным и равноценным?

Генерал скупо усмехнулся. Он, видимо, и в штатском пиджаке не забывал о своем высоком звании.

— Даю вам слово, даю!

Меркулов открыл свой портфель на двух застежках, достал компьютерную дискету в белом конверте из тонкого картона, ту самую, которую отыскал Слава Грязнов.

— Здесь записана вся информация о создании спецподразделения и дан список личного состава. Дискета принадлежала полковнику Скворцову, обнаружена оперативником в доме отца полковника Скворцова. Знает ли о содержащейся на дискете информации кто-то еще, кроме нас, определенно сказать не могу. Во всяком случае, после того как мы ее нашли, никто, кроме меня, доступа к материалам не имел.

Начальник ГРУ бережно принял из рук Меркулова дискету.

— Хорошо, предположим, это так Но кто-то вам сказал, какое слово является ключевым для того, чтобы извлечь информацию на дисплей?

Костя посмотрел на меня и попросил:

— Объясни.

— Дежуривший в ту ночь следователь московской прокуратуры Величко при наружном осмотре тела полковника Скворцова обнаружил клочок конверта, на котором было написано слово «ангел». Затем мне довелось увидеть, как отреагировал один ваш сотрудник, когда я просто так, ни к селу ни к городу, ляпнул это же милое словечко. Потом, когда нашли дискету, решили опять же просто так попробовать поискать это слово среди файлов. Вот, собственно, и все…

— Фамилия этого сотрудника?

Голос генерала прозвучал резко, начальник военной разведки давал понять, что без этого дальнейшего разговора не будет.

— Я предполагаю, вы ее знаете… — осторожно начал я.

Почему-то мне хотелось, чтоб фамилию назвал он, а мне тогда останется только молча кивнуть. При всем при этом никакой симпатии к Осинцеву я не испытывал.

— С моими людьми вы могли общаться только с моего ведома, — сказал генерал. — Таким образом, вы остерегаетесь назвать Осинцева, так, Турецкий?

— Да.

— Что ж, это только укрепляет меня в мысли, что при том бардаке, который творится сейчас, мельчают даже полковники, не говоря уж о сопливых боевиках! Собственно говоря, Меркулов, от вас я не стал бы скрывать ничего, даже если бы вы ни слова мне не сказали. Я знаю ваши настроения, да вы их особо и не скрываете. Рано или поздно мы окажемся с вами в одном лагере. Или вы будете утверждать, что вам очень здорово работается при новом генеральном прокуроре? Он же придворный! За лакейское усердие и получил пост. Доброго барина Президента легко понять, зная историю родного Отечества. Раньше за преданность именьицем награждали или титулом, сегодня — должностью. Причем царь-батюшка вполне искренне может сказать: служи, Прошка, но если не справишься — не обессудь. Правда, до этого чаще всего не доходит, до того, чтоб спросить: как, мол, должность исполняешь? В цене только личная преданность. Разве не так?