Чтение онлайн

Качество подделок было отменное. Основная проблема – сбыт, особенно пока война не началась. Потом уж – рассчитывайся ими с населением захваченных территорий, а пока границы в целости и только контрабандой эти фальшивки на территорию Российской империи из Австро-Венгрии можно доставить. Причем, не кубометрами, а понемногу, в чемоданах с двойным дном…

Доехал такой чемодан и до Вятки. Перед самой что ни есть суетой мобилизационной. Господин был при нём, одной весьма распространенной в России бедой страдающий.

Пить он ещё дорогой начал, а в Вятке продолжил.

Ванька Воробьев от правил своих и сейчас не отступал. Раз в неделю сестрицы к нему для отчета собирались, о текущих делах докладывали, заработанное девками из домов терпимости сдавали.

Сначала чай со всякими вкусностями пили, а потом уж и о делах беседовали. Сегодня Ванька сестер пирожными от Якубовского угощал. Сам-то Якубовский ещё в прошлом году скончался, но Спиридон Ситников его дело со всем старанием продолжал. На столе сейчас были и «Гимназистка», и «Наполеон», и «Шманка», и «Картошка» …

Сорок восемь видов пирожных кондитерская фабрика на Вознесенской готовила – было из чего выбрать. И как готовила – за красивые глаза Большую золотую медаль и Почетный крест на Всемирной выставке в Париже не дадут…

– Ванечка, тут дело такое… – Прасковья уже за чаем к Ивану обратилась.

Ванька ей кивнул. Говори мол. Что-то у неё важное, даже чай не допила, не утерпела.

– Постоялец странный у меня почти неделю как появился. Не в номерах где остановился, а как к нам с вокзала заехал – так и живет. Ночью с девками кутит, до обеда спит, а потом каждый день по соборам и церквям ездит, ещё и девок с собой берет. Откупит сразу на сутки и с ними катается, – продолжила Прасковья.

– Не согрешишь – не покаешься, не покаешься – не спасешься, – вмешалась в разговор Александра.

Ванька на нее строго взглянул – не лезь в разговор старших.

– Что, странного-то? Не кутили у тебя по неделе раньше? – сразу пол «Картошки» Ванька откусил и чая отпил после сказанного.

– Всяко бывало, – согласилась Прасковья.

– В чем дело тогда? – продолжая жевать «Картошку» уточнил Ванька.

– Денег у него много. Всё новенькими билетами по десять рублей, – ответила Прасковья.

– Нам-то от этого какая печаль? Рассчитывается он с тобой правильно? – так пока и не понял проблемы Прасковьи Ванька.

– Так-то оно так. Со мной правильно. Только девок он каждый день то туда, то сюда за покупками посылает с этими десятирублевыми билетами. Купить что по мелочи просит, а сдачу ему полностью вернуть. Её у него уж с пол чемодана накопилось. Из её мог денег им давать, а он всё новенькими и новенькими, – поделилась своими подозрениями Прасковья.

– В лавках с этими деньгами всё хорошо? – отставил в сторону чашку Ванька.

– Всё хорошо, и в магазинах, и на базаре. Везде, куда девок посылал, – ответила Прасковья.

Так, похоже от блиноделов человечек. Вот, не было печали… Не надо нам таких гостей…

– Хорошо, что сказала. Федор сейчас в Котельниче. Кто у тебя от него? – начал инструктировать Прасковью Ванька.

– Анисим, – коротко проинформировала Ваньку Прасковья.

– Мужик он дельный. Пусть кого-то подговорит с гостем тем свару устроить, а там вызовите полицию и от него избавьтесь. Похоже, деньги фальшивые ваш гость сбывает, – всё по полочкам Ванька разложил.

Как сестры расходиться стали, Ванька Марию задержал и велел ей господину полицмейстеру про того гостя информацию передать. Пусть не кто попало его из дома терпимости у Прасковьи забирать будет, а доверенные его люди. Там уж у себя затем они пусть и колют гостя. Может что у них и выгорит.

Выгорело. Господин полицмейстер опять же через Марию Ваньке поклон и благодарность передал.

Так сам того не желая Ванька в ещё неначавшейся войне с австрийцами участие принял, один из ручейков сбыта их фальшивых денег перекрыл. Гибридные войны-то не в двадцать первом веке придумали, с испокон веков они велись. Вот и попаданец на такой побывал, ничего в этом нет удивительного.

Семьи у вятчан во времена Ваньки Воробьева большие, да и знаются они до седьмой воды на киселе. Как праздник, свадьба, похороны или ещё какое событие – родственников и гляден полон двор…

Вот и в эти дни, если в Болотовской или в Бакулях, а также в Стулове мобилизовали кого-то из мужиков в армию, то точно Ваньке и сестрам они по родству. Дальнему, ближнему – какая разница, садись на лошадку и приезжай. Проще на это время в родительский дом в Болотовской переехать, чем с Больше-Хлыновской туда-сюда мотаться.

Ванька, Прасковья, Евдокия, Мария и Александра теперь по разряду дальних гостей идут. Это те, кто рядом в деревнях живут – ближние гости, а Воробьевы – уже дальние. Им и почету больше, место за столом лучше, рюмка полнее…

У Ваньки в правом подреберье уж покалывать стало после такого гостеприимства, но до дна пить налитое приходится – нельзя хозяев обидеть, тем более на проводах в армию. Традиция – она нерушима.

Девки в домах терпимости у сестер теперь в две смены работают. Днем подарки уходящим в армию шьют, а уж вечером и ночной порой – по специальности. В солдаты у Ваньки много родни уходит, а каждому и кисетик с вышивкой изладить надо, и другие нужности. Табачок-то в кисете из лавки будет, а сам он должен быть от души, ручной выделки…

Хотя, некоторые самосад покупному предпочитают – крепче и дешевле. Своими руками выращен, а не за копеечки куплен.

Только всех проводили, молочком парным немного печень поправили – опять двадцать пять…

Анисим, что у Прасковьи в вышибалах, с мятым газетным листом явился, стоит, с ноги на ногу переминается. Дело у него к Ивану.

Высочайшее повеление в той газете опубликовано. О приеме охотников в сухопутные войска. Заведениям Ваньки от этого ущерб, а ведь не откажешь. Отпускать Анисима придётся в армию, его правда и право – не желает он за бабьими юбками в сложное для державы время отсиживаться.