Чтение онлайн

В этот раз письмо от Маши пришло раньше обычного, вечером в субботу и это было как нельзя, кстати, так как я весь истомился. Оно было совсем коротким как выстрел.

«Я согласна на все. Полностью доверяю Вам. Жду. Надеюсь. Ваша М».

Утром в воскресенье, когда еще только, только первые лучи солнца коснулись зеленых макушек Церкви Петра и Павла, мы с Захарычем отправились в путь. Выехав из города, мы проехали старое лютеранское кладбище, потом православное кладбище и мост через новый отводной канал. Повозка шла ходко. Сильно трясло, но я почти не замечал этого. Мелкая нетерпеливая дрожь, время от времени пробегала по моему телу, и одновременно хотелось спать. Всю ночь я почти не сомкнул глаз. Тем не менее, возбуждение не покидало меня и не давало расслабиться. По подсчетам Захарыча, к десяти часам, если все будет благополучно, мы должны были добраться до места. Солнце стало пригревать. Чувствовалось, день опять будет жарким и душным.

По пути мы заехали в рощу, которую посадил Петр Великий. Здесь было прохладно и немного сумрачно. Там мы сделали небольшой привал, испили ледяной воды из источника и набрали с собой в жестяной бидон. Источник был белокаменный с двумя ангелами, которые руками поддерживали струю. Кругом было много мусора. Захарыч плотно закусил вареными яйцами и домашними пирожками с творогом. Я от предложенного угощения отказался, так как перед этим обстоятельно почистил рот зубным порошком.

Отдохнув, мы продолжили свой путь по едва накатанной дороге. Местность изменилась. Кругом высились старые дюны покрытые лесом. Местами перешейки были связаны чистым песком. Повозка пошла трудней. Чувствовалась близость Финского залива. Колеса тонули. Лошади было нелегко. В отдельных местах нам с Захарычем приходилось выходить и идти рядом, пока не кончался такой рыхлый участок. Наконец вдали показалась Канонерская слобода, и мы свернули на тракт. Наша лошадка сразу побежала веселей.

Спустя еще полчаса пути показался нужный нам пансионат. Двухэтажные деревянные дома выглядели добротно. Все строения были покрыты крашенным листовым железом зеленого цвета. Фигурные крыши затейливо устремлялись в небо. В боковых флигелях были устроены столовая, библиотека, бильярдные и карточные комнаты.

Захарыч отправился разыскивать Машу. Я приспустил полог и в нетерпении осматривал площадь. В центре высился величественный памятник Петру I. Вытянутая рука его, основательно обгаженная голубями, показывала в сторону Финляндии или Швеции. Взгляд был строгий и даже воинственно страшный. Кругом стояли скамейки, на которых сидели отдыхающие. Дамы все сплошь были с зонтиками, и очень задумчивы. Мужчины красовались в шляпах на английский манер, а дети в панамках или больших мексиканских уборах до полуметра в диаметре с подвязками под подбородком. Некоторых ребятишек родители катали на пони, осторожно ведя их под уздцы.

Наконец, он увидел возвращающегося Захарыча. Старый солдат не потерял выправку, шагал бодро, размашисто. Чуть поодаль сильно отстав, шла Маша, изображая скучающий вид, как и все вокруг. На ней было свободное светлое платье с завышенной талией. Длина его была почти до щиколотки. Поверх него легкая кофейного цвета кофточка из джерси. В руках она держала собранный зонтик, а на голове у нее была изящная темная шляпка с искусственными розами. Лицо ее было закрыто коричневой вуалью.

– Поступила команда отъехать, – проговорил Захарыч, взбираясь на облучок. – Тут слишком людно. Мария Александровна, сказала, что лучше забрать ее у детской веранды. Там, за деревьями.– Возница показал рукой. – Она сама подойдет.

Я изнывал от нетерпения, но пришлось подчиниться. Мы встали в тени за большим раскидистым деревом. Веранда сплошь была увита плющом и была почти пуста. В ней играл только тихо сам с собой оловянными солдатиками маленький мальчик, одетый в матросскую форму.

Наконец пролетка скрипнула, подалась вниз и в нее быстро и легко как ветер забралась Маша. Она, молча и строго, сразу поставила мне пальчик в белой перчатке к губам.

– Тс-сс! Все потом!

Закрывшись зонтиком, она как мышка спряталась в глубине. Только когда мы отъехали на порядочное расстояние и остались одни, она собрала зонтик и мягко прильнула ко мне всем телом. Я поцеловал ее так продолжительно, что кажется, умер. Я бы может, еще целовал, но она уже начала нетерпеливо колотить меня кулачками по спине.

– Que vous faites! С ума сойти! – Проговорила она восторженно, и переводя дыхание. Лицо ее зарделось, а глаза сияли чистым умытым блеском в тени кожаного верха.

– За все дни отсутствия! – Проговорил я с улыбкой и, взяв ее узкую ладошку начал снимать тонкую белую перчатку. Потом прикладывал каждый пальчик к своим губам и целуя говорил:

– За папу, за маму, за братика, за сестричку.

Маша светилась от радости и счастливая улыбка не покидала ее лица.

– Давайте уж тогда манную кашу.

– А нету!

– А ищите. Ничего не знаю. Хочу!

– Сто лет не пробовал ее, но все в наших силах, желание барышни закон!

– Шучу! Шучу! – она выглянула из пролетки. – И куда мы собрались?

– Просто едем, пока не знаю.

– А у меня для вас сюрприз.

– И какой?

– Я вчера ходила ходила… ходила, думала.

– И что в итоге?

– Представляете, сняла дачу на неделю. Собственно не всю дачу – флигель, пристройку к дому с отдельным входом. Хозяйке объяснила, что приезжает муж. Впрочем, она на меня так смотрела, что думаю, все поняла.

– Вот это сюрприз. Но у меня только 4—5 дней.

– Я понимаю, но меньше недели снимать было не с руки и так для меня это было такое испытание.

– Я деньги отдам.

– Чепуха. Я уже и продуктов вчера завезла. На неделю не знаю, но с голоду не умрем. И даже Кокур твой любимый удалось достать.

– Не может быть!

– Правда! Правда!

– У меня нет слов. Командировку бы мне бы отметили и задним числом, это не проблема, Сестрорецкий завод для меня как родной, меня тут все знают, но меня требует по неотложному делу генерал Хлебников, будь он неладен. У них проблемы с баллистикой. Не пошли испытания. И сроки, сроки. Я уж отпросился до четверга. Ворчит старик. Ну, буду еще звонить, раз такое дело. Хотя шансов мало. Но что мы о грустном. Показывай дорогу Захарычу к твоим хоромам.

– Во-он вон там видишь вдоль Финского залива, это устье реки Сестры, на Север поворачивает. Оно там соединяется со старым отводным каналом. Там полно дач. Нам туда.

– Эти дачи я знаю. Бывал. У наших знакомых профессора Кайгородова там дом. Один особняк на Институтской в Петербурге, другой здесь, поменьше. Я был дружен одно время с его сыном Константином. В итоге он стал лоботрясом, бросил учебу, мы перестали поддерживать отношения. Вы паспорт хозяйке показывали?

– Нет. Сказала, что муж приедет у него документы.

– Хорошо. Это вы правильно сделали.

– Вот сюда сворачивайте. Третий дом от угла.

– Черт побери! Это почти рядом с профессором, вон его дом с белыми колоннами.

– Это может как-то вам повредить Миша?

– Нет! Конечно, нет. Все нормально. Поверьте.

Я расплатился с Захарычем. Мы обговорили, когда он за мной заедет и, подхватив тяжелый желтый саквояж из телячьей кожи, я с Машей отправился в дом. Она открыла ключом хлипкую дверь, и мы прошли в просторное, но несуразно длинное помещение, частично разгороженное легкой перегородкой.