«Девианты»
Шрифт:
Все покатились со смеху, а Рыкова бросила рассказчице:
— А ты у нас, конечно, фиалками какаешь!
— Да я вообще не ка… Все, больше я вам ничего не расскажу! — истерично выкрикнула Колчина.
— Да мы уж и так все поняли, — хмыкнула Зина. — У тупых людей и разборки скучные. Даже поржать не над чем.
— Да??? — отвечала Колчина сквозь слезы. — А что бы ты запела, если бы муженек вдобавок ко всему спер у тебя свадебные деньги? А?
— Что, прямо все унес? — заинтересовался Вопилов.
— Не все, но половину точно, — всхлипывая, поведала Колчина. — И опять свалил куда-то…
— Куда-куда? По бабам пошел, — переглянулись Вопилов с Рыковой и громко захохотали.
— Да пошли вы…! — и Колчина бросилась вон из кафе.
— Ну все, хорош, — улыбаясь, Кузьмин запоздало урезонивал шутников. — Димон, конечно, неправ, но и Юлька тоже клинический случай. Пузо он, видите ли, почесал! Ну, бабы…
А на следующий утро Яблонская начала всех по очереди вызывать к себе в кабинет.
— Месье Алкаш? — процедила она, едва ее порог переступил Вопилов. — У вас, я вижу, свободного времени много. Сайты знакомств активно штудируем, на порноресурсах — извините за каламбур — почетный член, на форум всякую чепуху пописываем… Что ж, в таком случае я вменяю вам в обязанности редактуру еще и пятничных полос. Примите работу у Серовой. Следующий!
Порог переступила Корикова.
— Мадам Смарт? — «приветствовала» Яблонская Алину. — Неординарная вы наша! Только вот грамоту до сих пор усвоить не можете. А так хоть завтра в главные редакторы! — Яна презрительно расхохоталась и сказала, как отрезала: — Вы не оценили моего к вам особого отношения. Что ж, я не навязываюсь. Но уж не обессудьте, дорогая, перевожу вас обратно в корреспонденты.
— Какое еще особое отношение? — пробормотала обескураженная Алина.
— Не желаю ничего объяснять. Следующий!
В кабинет вошел Ростунов.
— Рада приветствовать господина Говнюка, — Яблонская скривилась в ядовитой улыбке. — Не оправдывайся, мне все известно! Но знаете что, уважаемый? Любишь не любишь, да почаще взглядывай. Минус тридцать процентов за июнь! Позовите Рыкову.
— Госпожа Черная Орхидея? Она же Мисс Рикки? — глумливо завела она, когда Зина приблизилась к ее столу. — Значит, вам не дает покоя, что я пару раз в магазин сбегала да с подружкой на пять минут пересеклась? Минус сорок процентов премии за июнь! И последнее китайское предупреждение. Следующий!
В кабинет ворвалась Крикуненко и сходу затараторила:
— Не верьте ни одному их слову! Эти люди ненавидят вас и завидуют мне!
— И вы, Мадемуазель? — грустно заметила на это Яблонская. — Чувствовала, что неспроста вы около меня третесь, да не прислушалась к своему внутреннему голосу… Значит, я, по-вашему, ограниченная и невежественная? Знаете, не ходите больше ко мне пить чай.
— Ложь, ложь, ложь! — на автопилоте проверещала Анжелика, но вдруг остановилась и вкрадчиво зашептала, то и дело оборачиваясь на дверь: — Помилуйте, а как же информация о жизни трудового коллектива? Последние известия из гущи событий? Экспертные мнения ярчайших представителей фронды?
— Благодарю, сыта по горло. Можете быть свободны.
Крикуненко задом попятилась из комнаты, качая головой, словно не веря в реальность произошедшего.
— Уймитесь! Здесь вам не театр мимики и жеста, — одернула ее Яна. — И знаете, искренне советую вам припухнуть, если не желаете отправиться на пенсию. Будьте столь любезны, пригласите Кузьмина.
В кабинет вошел Антон.
— Товарищ Кузьма? Он же Онаним? — истерично расхохоталась Яна в лицо Кузьмину. — Не хочу распространяться о ваших прегрешениях. Имя им легион, а мое время дорого. Минус сто процентов премии за июнь и выговор с занесением в личное дело! Еще одно замечание — и на выход!
— Не понял, Яна Яковлевна, — Кузьмин старался говорить с достоинством, но от возмущения у него перехватывало дыхание. — Не позвать ли доктора? Что это за самодурские выходки вы себе позволяете?
— Убирайся!!! Я ненавижу тебя!!! — заорала Яблонская.
— Я тоже, знаете ли, не влюблен, — нервно усмехнулся Антон. — Пойду-ка я сейчас к юристу и спрошу, насколько правомерен ваш вчерашний шмон по нашим компьютерам. Вам не кажется, что вы нарушили неприкосновенность частной жизни?
— По вашим компьютерам?! Тут вашего ничего нет! Вы все бессовестно транжирили рабочее время и рабочий же трафик! Что же удивляться тому, что в последнее время мы все чаще уступаем «Эмским» и «Помелу»?
— Лично я этому нисколько не удивлен. И пока вы делите коллектив на любимчиков и постылых, пока вы даете нам взаимоисключающие распоряжения, пока отрываете нас от работы своими истериками и разборками, пока поощряете стукачей и подавляете малейшее недовольство, пока личную неприязнь переносите на деловые отношения — то так оно и останется!
Сам того не ожидая, Антон произнес эту тираду по всем правилам ораторского искусства — ни разу не запнувшись, с каждым витком мысли все более возвышая голос. Яблонская остолбенела.
— Например, за что вы невзлюбили меня? — продолжал Антон. — За то, что я не позволил вам смешать меня с дерьмом только потому, что у вас было плохое настроение? За то, что не был тупым исполнителем, а хотел активно участвовать в развитии газеты? За то, что имел наглость продвигать свои идеи и критиковать ваши?
Яблонская безмолвствовала, глядя на Антона во все глаза.
— За что вы третируете Корикову? За то, что она пошла на огромный риск и взвалила на себя выпуск газеты, пока вы прохлаждались в отпуске? Вы же вместо благодарности принялись выискивать ошибки. Зачем? Почему вы всегда всех подозреваете в плохом? Почему не скупитесь на оскорбления, а за добрым словом лезете в карман? Почему боитесь даже малейшего проявления инакомыслия?
— Ты спрашиваешь, почему, — наконец, отрешенно заговорила Яна. — Наверно, потому, что я просто… боюсь. Боюсь, что чуть ослаблю вожжи — и мне тут же сядут на голову. Ты же помнишь, что здесь творилось, когда редактором был Влад. Не-ет, Антон, наш человек по натуре раб, и ему нужна жесткая рука. Пока я руководитель, мне не стать другой.
— Да ведь я и не предлагаю вам становиться размазней. Но есть же какая-то золотая середина между начальником-самодуром и начальником-тряпкой. Почему вы думаете, что все сядут вам на шею, если вы станете выдержанной, тактичной и оставите свою подозрительность? Кто-то, может, и попытается сесть — те, кто пришел сюда не работать, а протирать штаны и интриговать. Но что вам помешает отправить таких работников в сад? Зато те, кого интересует именно успех газеты и развитие своих талантов, распрямятся в полный рост! Та же Алинка… Я… Леха с Юлькой в последнее время закисли, но и их можно реанимировать. Даже Зинка небезнадежна! Отмените распоряжения о депремировании, поговорите с людьми начистоту. Вы сами удивитесь тому, как быстро форумские злопыхатели потеряют к вам интерес…