Чтение онлайн

— О ком это вы тут? — в курилку заглянул Кудряшов.

— Да о ком-о ком, о Яблонской твоей ненаглядной! Вон, Леша говорит: страшна как смертный грех…

— Да нормальная она. На любителя, — недовольно сказал Кудряшов.

— Ага-ага, на тебя, например? — Череп толкнул его в бок и вновь захихикал. — То-то я и гляжу, что это ты у нас, Олежек, такой влюбленный?

— Да хватит уже всякую ересь нести, Петр Данилыч! Да и вообще, держите свое мнение при себе. Не нравится вам Яблонская — ну и не надо. Но уж внешность обсуждать…

— Ну да, ты у нас такой весь правильный, Олежек. Только зря ты к ней примазываешься. Спета ее песенка. Костик Стражнецкий теперь у нас главным будет. А ты опять не при делах, талантливый ты наш! Все-то тебя обходят!

— Петр Данилыч, вы как-нибудь точно схлопочете. Я человек мирный, но ведь и вспылить могу, — Кудрящов произнес эту фразу во всегдашнем неторопливом темпе и не повышая голоса.

— Да ладно, ладно, Олег, не обижайся, я ж пошутил, — опасливо заулыбался Череп. — И вообще, не пора ли пойти поработать? Обед-то, кажется, уже закончился.

— Да уж полчаса назад, — мрачно заметил Кудряшов.

Нахмурив брови и оперевшись о стол локтями, Яна рассматривала полосы, только что принесенные ей Черемшановым. Редко бывало, что ее устраивала выполненная работа. Честно говоря, такого не случалось ни разу — она все отправляла на переделку. Вот и сейчас…

— Что за уродство? Кто верстал?

— Ну кто. Марина…

— Что за моду взяли — мельчить заголовки? А это что за «сапог»? Вот, строка опять подвисла. Вы хоть сами-то смотрите полосы, прежде чем их мне показывать?

— Безусловно, Яна Яковлевна, безусловно.

— Тогда скажите, что это за стиль такой — заводской многотиражки 70-х годов? Сколько раз говорила, ставьте снимки крупнее! А вам хоть кол на голове теши, так и будете по-своему делать! Только не надо удивляться, когда получите зарплату и не увидите там энной части премии. И скажите спасибо, что не срезаю всю!

— Мы сейчас мигом все переделаем, Яна Яковлевна, — засуетился Черемшанов. — Умеете, умеете вы объяснить. У меня все сразу в голове на месте встало.

А минуту спустя Череп митинговал в родном отделе верстки.

— Ну распоясалась, ну распоясалась! Орет так, что уши закладывает. Да на меня никто из главных не смел голос повышать, а ведь какие люди были — не чета этой выскочке! Что Пал Ваныч, что Максим Петрович… А эта? Бездари, говорит, вы все и тупицы! Ох, накапайте мне корвалолу, Анна Петровна!

— И мне тоже, — подала голос верстальщица Марина.

— И себе накапаю, — решила Анна Петровна.

Как минимум 15 минут прошло в обсуждениях бесчинств Яблонской. Меж тем, работа стояла, забракованные полосы валялись без дела. Но вот Череп глянул на свои старинные часы, которые вот уже сорок лет сверял дважды в сутки по кремлевским курантам.

— Ого, без трех минут четыре! График, товарищи, график! Яблонская только лаяться горазда, а третью полосу и не чешется засылать! Ну ничего, подожду три минуты и призову там всех к порядку!

Соблюдение графика было бзиком Черепа. Наступления четырех часов он начинал ждать чуть ли не с обеда. Потому что именно с этого часа он чувствовал себя в редакции лицом № 1, вершителем людских судеб, властелином информационного пространства. И если до четырех он ходил по редакции на мягких лапках, то в 16.00. преображался в лютого монстра.

— Яна Яковлевна, вы видели, сколько времени? — ровно в четыре влетел он в кабинет Яблонской. — Опять старая история начинается? Когда вы дадите нам нормально работать? Я настаиваю, я требую, чтобы график сдачи полос соблюдался! Если через пять минут у меня не будет третьей полосы, я поднимусь к Сан Санычу!

— Петр Данилыч, поймите, я с минуты на минуту жду Ростунова. Они с Филатовым уже бегут в редакцию, отзвонились только что. Депутаты подрались на заседании! Будем делать открытие третьей полосы…

— Да??? А мне прикажете куковать тут до ночи? Все у вас вечно в последний момент!

— Да при чем тут я?! Если они сцепились только в три часа! Мы же не виноваты, что это не случилось в двенадцать!

— Мне надоели ваши отговорки! Да пусть хоть камни с неба сыплются — есть график! У нас в портфеле полно материалов, есть что поставить.

— Да не смешите вы меня! Что это за материалы? Вы их хоть читали? Слезы и только! Выбросьте их в корзину, чтобы они вас больше не смущали.

— Не понимаю, чем плоха заметка Кориковой про первые заморозки. Это то, что волнует весь город!

— Да вы с дуба, что ли рухнули, Петр Данилыч?! Какие заморозки? Были, да сплыли. Выгляньте на улицу и не несите чушь! Когда вы уже, наконец, усвоите, что я делаю НОВОСТИ! Новости, понимаете? А это значит, что в номер пойдут не заморозки, которых к тому же уже и нет, а свежак! И на данный момент это драка в Гордуме!

— Да к чему вся эта спешка? Ростунов завтра спокойно отпишется, и мы дадим эту драку в следующий номер. Куда вы сроду торопитесь? На людях уже лица нет от вашей спешки!

— Да дайте вы мне работать! Что вы меня вечно заводите в самый ответственный момент?! Пока я тут главная, я решаю, что и когда будет в газете! Я, а не вы! И завтра на третьей полосе будет драка!

— А я вам вот что скажу на это, госпожа главная редакторша. Даю вам на все-про все 15 минут, и еще скажите мне спасибо за мою безграничную доброту. Не сдадите полосу через 15 минут — я умываю руки и снимаю с себя всякую ответственность за сдачу номера. Да-да, всякую ответственность! — и Череп с видом человека, призвавшего разгильдяев к порядку, прошествовал на верстку.