Девчуля для братвы
Шрифт:
Лук я, разумеется, сожгла. Пришлось выкидывать это безобразие и открывать форточку, чтоб проветрить помещение.
Настроение готовить резко пропало.
Я была взволнована. И ничего не могла с этим поделать.
Решив перечитать письмо от Махалина, которое я удалила, я снова полезла в электронную почту и обнаружила там новое письмо от ведущего.
Он звал меня на съемки второй части передачи — буквально-таки умолял прийти и дать интервью. За откровенный рассказ о нашей с Глебом жизни и разводе он обещал заплатить мне крупную сумму.
Ну, ничего себе…
Понятно, что ему нужно раздуть скандал. И мое появление в передаче бы придало ей пикантности. Вот только у меня и тени сомнений на этот счет не было. Я написала очень вежливый и нейтральный отказ, сообщив, что не хотела бы обсуждать на публике свою личную жизнь.
Махалин тут же написал ответ, в котором утроил сумму, которую хотел заплатить мне за участие в передаче.
Я снова ответила вежливым отказом и принялась разбираться с завалом писем от Романа Евгеньевича.
«Ильясу Рахматулину срочно нужен стих для его зазнобы. Ты написала что-нибудь? Надеюсь, тебе есть, что ему показать, Уля!».
«Я ничего не писала. Я хотела бы уволиться, Роман Евгеньевич, так как мои отношения с коллективом оставляют желать лучшего».
«Что-о-о? С ума сошла, Ульяна? Бросаешь меня сейчас, когда такой вал заказов! Такой важный клиент! Рахматулин заявил, что будет работать только с тобой, другие ему не подходят, видите ли! В общем, так — отработаешь его заказ и можешь идти на все четыре стороны. Не подводи меня, Ульяна! Серьезно! Я не могу потерять такого крутого клиента! И включи, наконец, телефон! С тобой невозможно связаться, кроме как по почте!».
Ничего не ответив, я вышла из почты.
Никаких стихотворений Ильясу Рахматулину я писать не буду. И в передаче «Пускай не молчат» участвовать тоже — боже упаси. Даже за такие огромные деньги.
Именно в этот момент меня и застал телефонный звонок. Звонить на этот сотовый было некому, кроме Вольфа, но номер был не его.
Поколебавшись несколько мгновений, я взяла трубку.
И услышала знакомый голос с легким восточным акцентом и знакомыми издевательскими интонациями
— Привет, хабиби. Что там с моей поэмой?
— Откуда у тебя этот номер? — нахмурилась я.
— Ты же знаешь — для меня нет ничего невозможного, — судя по голосу, ухмыльнулся Ильяс. — Кроме того, чтобы писать стихи — в этом я не силен. А девушки, говорят, их любят…
— Я не буду писать для вас и вашей девушки никаких поэм, — с усилием проговорила я. — Я… Я увольняюсь из агентства! Для вас это сделает кто-то другой!
— Какая жалость. Мне тут птичка на хвосте принесла, что волчара свалил рыскать по своим делам. А я как раз тут неподалеку — думал, мы все обсудим. Прочитаешь мне то, что у тебя получилось. Мне очень интересно, правда…
— Я ничего не писала и не собираюсь! Мне нечего с тобой обсуждать.
— Даже то, как отделаться от Вольфа, пока он тебя не изнасиловал? Ты вроде от него не в восторге, как я понял.
Я резко замолчала.
— Выходи, солнышко. Выходи — поболтаем. Жду тебя внизу.
Глава 31
Ключ от квартиры лежал на столе. Массивный ключ со сложной бороздкой.
Он как бы говорил: «Да, Ульяна. Он действительно специально оставил меня тут. Не забыл. Да, ты можешь уйти. Уйти, сбежать. Снова. Какая это будет попытка? Восьмая? Пятнадцатая? Уйти и просто бросить меня в почтовый ящик. Вот только… Он же все равно тебя вернет. Или совсем глупышка? Вроде за последнее время ты чуток поумнела, нет? Неужели думаешь, что после всего этого Вольф так просто позволит тебе уйти? Из-под земли тебя достанет. И не сомневайся в этом, милая».
Лечиться тебе надо, Ульяна! Уже с ключами разговариваешь…
Да вот только всё это правда.
Если я хочу действительно от него уйти, с ним… нужно как-то по-другому.
И, скорее всего, Ильяс Рахматулин знает, как…
Я натянула темные брюки и свитер, накинула свою старую черную куртку, и…
В этот момент мой взгляд упал на алое платье — подарок Вольфа, которое аккуратно висело на вешалке. Аккуратно, но совсем не скромно. Как выяснилось, это было очень дорогое дизайнерское изделие.
Провела по шелковистой материи, повторила пальцами силуэт.
Прекрасно. Оно прекрасно.
А что, если я и выглядела в нем так же прекрасно? Не вульгарно, не пошло, как мне казалось… Что, если я была в нем… красива?
Потому мне и позавидовала Света Вавилова, Элина и другие девушки с работы, потому ко мне прицепился навязчивый Алекс, до этого на дух меня не выносивший.
И поэтому на меня смотрел такими глазами Вольф…
Я отражалась в них. Лишь я одна. И это было страшно… Но волнующе.
Что, если мне сейчас… надеть его? Проверить это прямо сейчас. Со злейшим врагом Вольфа — Ильясом Рахматулиным. Просто — надеть и все.
На то, чтобы облачиться в наряд от Гинзы Танаки, у меня ушло на удивление мало времени. И даже пуговички застегнулись странно легко. А ведь в тот раз я так с ними мучилась!
Интересно. Когда я надела это платье на корпоратив, то как-то не обратила внимания, из какой приятной к коже и шелковистой ткани оно пошито.
И цвет. Такой красивый — винно-рубиновый…
Когда руки сами собой потянулись к черной куртке, я себя одернула.
С таким платьем — только шуба…
Дернула заколку, высвобождая волосы.
Смотреть на себя в зеркало — страшно. Обойдемся без этого.
Что я вообще делаю? Зачем так вырядилась? Мне же неважно, какое я впечатление произведу на Ильяса Рахматулина?
Или все-таки важно, потому что так он… будет охотнее говорить.
В отличие от лаконичного и сдержанного черного внедорожника Вольфа, у Рахматулина — какая-то навороченная спортивная машина с низкой посадкой кузова. Чем-то она напоминает звездолет… Наверное, потому, что кажется какой-то суперсовременной даже здесь, в комплексе «Огни Манхэттена», где все тачки — одна круче другой.