Чтение онлайн

Вообще-то да, не то. Вдруг поняла.

И исправилась.

— Почему… ты так считаешь? — сглотнув, повторила. — Что-то знаешь? Располагае…шь какой-то информацией?

— Отнюдь нет, — отозвался он. — Всего лишь ее интонации.

— Я знаю свою сестру! — вспылила я. — Если бы что-то произошло, она мне сказала! Вы… Ты! Не смейте лезть! Тебе этого не понять!

Сама мысль о том, что он может быть прав, сводила с ума…

С моей семьей все в порядке. Они в безопасности. По-другому и быть не может.

— Я смотрю, на работу ты звонить не собираешься? — холодно оборвал он.

Черт побери!

Дура!

Зачем я опять кричу?

— Простите. Простите, бога ради. Можно, я позвоню? — выдавила с трудом.

— Валяй.

Кажется, ему действительно интересно. Забавляется. Для него это развлечение. Наблюдать за тем, как рушится моя жизнь. Принимать в этом живейшее участие.

Ненавижу…

В отличие от Вари, Роман Евгеньевич взял сразу. В своей холодной манере, как это может только он, отчитал меня за недельное отсутствие на работе.

— Совесть есть, Рудная, нет? — отчеканил начальник в трубку. — Конец года, на носу столько важных мероприятий, а ты просто пропадаешь — и все! Загуляла где-то с мужиком — могла бы предупредить. Я бы поискал тебе замену. Или Бэллой Ахмадулиной себя возомнила? Анной Ахматовой?

Да, он никогда не стеснялся в выражениях. Я униженно оправдывалась, на ходу придумывая что-то малоправдоподобное. В этот момент мне казалось главным — не потерять свою драгоценную работу, которая осталась последним связующим звеном с моей нормальной жизнью.

— В общем, так, Рудная, — оборвал мой сдавленный монолог начальник. — Не выйдешь в понедельник — ищи себе новое место работы. Я подобной наглости не терплю — сама знаешь. Вот только для тебя и готов исключение сделать.

— Шли его, — отрывисто приказал Вольф, даже не пытаясь понизить голос.

— Что там? У тебя там… Или мне послышалось? — кажется, Роман Евгеньевич нахмурился. — Ульяна, ты всегда была очень хорошим и ответственным работником, но…

— Послышалось! — изо всех сил завопила я. — Послышалось вам, Роман Евгеньевич! Я приду в понедельник, обязательно приду! И заказов мне можете больше дать — все сделаю! Я не хочу терять эту работу! Пожалуйста! Умоляю вас!

— Ладно, не вопи. В понедельник посмотрим, — недовольно буркнул начальник и отключился.

— Я не хочу терять эту работу… — едва слышно повторила я, избегая смотреть на Вольфа. — Пожалуйста… Умоляю вас… Позвольте мне пойти в понедельник… Это очень важно для меня, очень…

Кого я прошу? Кого умоляю? Это же человек с другой планеты. Из другого мира — отвратительного и жестокого.

Вольф так смотрит на меня… Так плотоядно смотрит…

Вот сейчас… Сейчас…

И я… Я этого просто не выдержу.

— Раздевайся, — медленно проговорил он.

— Что? — прошептала. — Как?

Все равно надеялась — не дойдет до того. Что Вольф не будет меня принуждать к близости… Не использует, как тряпку.

Не лишит последних остатков достоинства.

Глупо, конечно. В моем стиле.

Я после этого дышать не смогу, наверное…

— Ты глухая? — в его голосе столько грубости, что у меня наворачиваются слезы. — Или еще не поняла, что я не люблю повторять?

Возможно, раньше бы я попыталась упорствовать. Кричать: «Не надо!». Просить. Умолять.

Но в нем столько власти, что я не могу больше сопротивляться.

Дрожащими пальчиками стаскиваю свое одеяние и остаюсь перед ним в одном нижнем белье. Мои щеки такие красные, так горят… Кажется — плесни мне в лицо холодной водой — кожа тот час зашипит.

Наверное, теперь надо снять лифчик и трусики, но я не смогу! Просто умру! Просто… Не выдержу!

Пусть сделает это силой. Сам.

В янтарных волчьих глазах светится желание. Каждым миллиметром кожи я чувствую, как сильно он меня хочет.

Глеб никогда не смотрел на меня так. Никто не смотрел.

— Повернись, — велит хрипло.

Повинуюсь, ожидая, что вот-вот… Сзади…

Он подойдет ко мне сзади.

— Можешь одеваться, — неожиданно доносится из-за спины.

В свое мешковатое коричневое платье я ныряю в одну секунду — как солдат по тревоге.

Не совсем понимаю, зачем это было нужно? Хотел унизить? Показать свою силу? Или осмотреть товар лицом? Я что… оказалась недостаточно хороша для него?

Впрочем, тут-то как раз ничего удивительного. Для такого, как Вольф — я…

Наверное, да. Не подхожу по всем статьям.

Думаю об этом всю ночь.

Вот и хорошо, что он мной не прельстился! Значит, должен отпустить…

Вот только это, как и всегда, оказывается лишь наивной мечтой. На следующий же день я понимаю, зачем он заставил меня раздеться.

Ответ до смешного прост.

В спальне на постели меня ждет жесткий пакет с тяжелыми переплетеными ручками. Черная матовая бумага, из которой он сделан, на ощупь словно бархат. И маленькие серебристые буквы, складывающиеся в название незнакомого бренда на боку пакета.

Замирая, я достаю из его прохладного, едва ощутимо пахнущего каким-то волшебным ароматом нутра ярко-красную шелковистую ткань, которая оказывается…

Платьем.

Вольф… Он просто на глаз прикинул мой размер.

Никогда. Ни разу в своей жизни я не надевала подобное.

Такие вещи — не для меня. Такие платья может носить Глебова любовница Олеся, или Элина Жубанова с моей работы.

Яркие уверенные в себе девушки. Но не я.

Вычурное атласное платье в обтяжку. Короткое. С огромным декольте.