Дева Лорэйда
Шрифт:
— С твоей помощью?
— А как же. Все просто: мне было около восемнадцати зим, когда я покинул Ванахейм. Я больше не мог оставаться в собственном доме. Мой отец ненавидел меня, полагая, что мать согрешила с одним графом, когда-то проезжавшим через наши места. А ведь это было не так. Я всего лишь унаследовал ее собственную красоту. Идти мне было особенно некуда, и я направился в Немедию. Там наконец я нашел себе подходящее применение, став кинэдом.
Конан знал, о чем идет речь. Кинэды, мальчики-шлюхи, высоко ценились среди немедийской знати. Но он молчал, не представляя себе, что тут можно ответить.
— Я быстро сделал состояние, обслуживая богатых господ. Понимаешь, если бы я родился уродом, то развлекал бы толпу в каком-нибудь бродячем цирке. Это почти то же самое.
— А почему ты снова оказался в Ванахейме? — спросил Конан.
— Мир тесен, — вздохнул Лэйрид. — Я узнал, что лэрд Мантихор погубил двух моих сестер. И что его, полновластного хозяина здешних мест, никто не способен остановить. Тогда я решил, что должен совершить нечто такое… что оправдает само мое пребывание на земле. Я вернулся, но уже как Лорэйда. И заставил его жениться на мне.
— Но ведь он не мог не понять, что ты…
— Еще бы! Однако после того, что я с ним сделал, у него не было выбора. Здесь совсем не те нравы, что в Немедии. Представь себе, что бы произошло, узнай кто-нибудь, что этот деспот, наводящий ужас на все окрестные селения, стал жертвой бывшего кинэда… Мантихор никогда, никому не посмел бы об этом рассказать. Такой немыслимый позор был для него страшнее всего на свете. А физически он уступал моей силе. И я делал с ним все, чего он заслуживал за собственную жестокость. Не было никакого колдовства, о чем многие задумывались: я убивал его не с помощью чар. И очень медленно. Что же касается турниров, с их помощью я уничтожил всех, кто был рядом с Мантихором, когда он творил свое беззаконие. И разорил его, заставляя нанимать новых и новых желающих драться. Я отнял у него все: власть, состояние и достоинство. А потом убил.
— А твой брат?..
— Лахлан не знал, кто я. Ему это и в голову не приходило. Но он любил меня, как женщину своих грез… и называл «девой Лорэйдой», потому что ценил очень высоко. Я думал, что когда-нибудь расскажу ему правду. А может, и нет. Это могло бы разбить его сердце. Что ж, теперь ты выяснил обо мне все, что хотел.
— Не совсем. Что насчет меня? Очередная месть — теперь за Лахлана? Неужели ты серьезно полагал, будто тебе удастся едва ли не в точности повторить со мной то, что было с Мантихором?..
Лэйрид молчал, глядя в сторону замка, уже целиком охваченного пламенем. Да ответа, в общем-то, и не требовалось.
— Что теперь будешь делать?
— Ты хотел убить меня. После этого, пожалуй, задумываться о дальнейшем мне не понадобится.
— Знаешь, если тебе в самом деле не терпится расстаться с жизнью, обойдись без моей помощи, — бросил Конан.
Он вложил меч в ножны и развернулся, чтобы оставить Лэйрида наедине с его дальнейшей судьбой.
— Эй? А Лорэйда, пожалуй, была изумительной женщиной! — услышал он вслед, но даже не подумал отозваться.
«Необыкновенной. Уж это точно», — подумал король Аквилонии теперь. Иначе разве вспомнил бы он о ней спустя пятьдесят зим?