Чтение онлайн

На второй нижний уровень поднялись вооружённые до зубов, но Коннор требовал подбирать оружие, сколько его ни попадётся. Рейграс даже не выдержал — спросил вновь, благо знал, что Коннор ответит:

— Но зачем столько?

— Пока Вальгард со своими кланами доберётся до нас, нам придётся очень много стрелять. Даже «крабы» не всегда сумеют помочь, если нам встретятся вампиры, которые знают, что происходит.

Рейграс вздохнул и, перешагивая тело следующего вампира, взял с него оружие.

Виридин не спрашивал. Он усердно поднимал всё, что попадалось, выбрасывая то оружие, которое оказывалось без боезапаса. Брат и сестра-драконы поднимать оружие по определённым причинам не могли, но Наоис потребовал оружие себе, потому как боль в животе хоть и давала о себе знать (пищевые пластины действовали слабовато на регенерацию), но руки-то были в рабочем состоянии.

На первый нижний вышли — и началась личная война с вампирами, которых приходилось отстреливать, потому что те прятались за закрытыми дверями помещений по коридорам этажа… Помогали «крабы», от которых вампиры такой подлянки не ожидали, хотя и были настороже.

Но дорога к выходу становилась всё ближе и ближе…

Пока Коннор блуждал в машинном сознании Наоиса и искал, как «вызвать дракона из киборга», в информационных хитросплетениях имплантов он наткнулся на ответ к своему давнему вопросу: «Зачем вампирам киборги-драконы?» И уничтожил эту информацию, чтобы никто о ней не узнал. Счастье, что Дафне не успели внедрить импланты в голову: с девушкой-драконом не договоришься, чтобы влезть в её мозги. Насколько мальчишка-некромант её понял.

…Все мысли о том, что было, вылетели мгновенно, едва их группа вышла на первый этаж, а затем — вообще из здания лаборатории.

И Рейграс считал, что Коннор жадничает, наваливая на «крабов» поднимаемое с пола оружие?! Нет, на «крабов» много не навалишь, конечно. Разве что, если скомандуешь им идти плотно друг к другу… Но уже площадка перед «строгим» зданием двигалась так, что один из двух эльфов, тащивших того, избитого, быстро передал его на попечение своего напарника и вооружился примерно так же, как Виридин, обвешанный оружием и сумками с боезапасом.

«Крабы», не тронутые магией Коннора, воевали друг с другом и против всех замеченных живых. Оставшихся живых. Утро же. Так что в основном дрались меж собой, продолжая уходить в город с территории лаборатории уже поредевшим потоком.

Но дело было не в них.

Едва спустились по лестнице, мальчишка-некромант крикнул:

— Осторожно — небо!

И небо будто откликнулось стаями разъярённых механических птиц, которые и нападали на подходящую цель, и падали, сбитые «сородичами». Наоис не мог смотреть над собственной головой — мешала длинная рана на животе: пищевых пластин маловато, чтобы разрез мог быстро регенерировать. А значит — не мог стрелять из прихваченного с собой оружия — модифицированного пистолета-пулемёта, которым вооружились все. Дафна могла обороняться, только держа оружие притиснутым к себе. Так что механических птиц взяли на себя два эльфа и мальчишка-некромант, ведь от основного врага с боков группы защищали «крабы»-телохранители.

Но вскоре тот эльф, что передал избитого напарнику, был вынужден уйти из стрелков: подобрал по пути раненого сородича. Правда, ушёл ненадолго: выяснилось, что новенький в их группе ранен не слишком тяжело. Ему на ходу перевязали ногу, пристроили к «крабу»-телохранителю, на которого можно было опираться, и он сам потребовал (сработало рукопожатие!) себе оружие, чтобы присоединиться к тем, кто отстреливался от атак сверху.

Коннор надеялся на обычные колёсные машины, на которых можно было бы передвигаться по городу под эскортом тех же «крабов»-телохранителей. Но первые же увиденные им машины заставили его пожать плечами: расстрелянные до состояния дряхлого решета, с отваленными дверями и жутким состоянием сидений — они точно не годились и для живых, и уж тем более для раненых.

Вампиров на дороге впереди не осталось. Зато были эльфы, которые пугливо выглядывали из-за кустов, из-за тех же машин. Свои эльфы немедленно поднимали руки, чтобы помахать живым и позвать их к себе.

Спустя полчаса, когда в окружение «крабов»-телохранителей попали три эльфа и один человек, Коннор признался себе, что был несколько самонадеян. Отбиваться от механических птиц, наблюдать за не подчинёнными ему бумбумами, следить, чтобы откуда-нибудь не вынырнули вампиры, было довольно сложно. Притом, что силы быстро уходили. А он надеялся… так надеялся на машинных демонов!

Наконец настал момент, когда он почуял, как дрогнул пулемёт в его руках. Вместе с дрогнувшими пальцами. Обозлился.

— Виридин!

— Да, Коннор! — прорычал парнишка-вампир, быстро обменивая опустевший пулемёт на заряженный — последним принялась заниматься Дафна, умудряясь проделывать это даже одной рукой.

— Брось оружие! Мне нужны силы!

— Чего ты хочешь?!

— Собирай некромагию! Мне некогда!

— Понял!

— Держи накопитель!

Бросать оружие Виридин, конечно, не бросил, оставив под рукой, а накопитель поймал и начал над ним приговаривать заклинания.

А Коннор с отчаянной надеждой слушал «эфир», который всё ещё был пуст, одновременно отстреливая на лету звонко падающих на дорогу механических птиц.

То ли выдохся, то ли что-то ещё, но план, который недавно казался отличным, сейчас, с каждым шагом вперёд, протухал до примитивности.

Он думал провести подопечных под охраной «крабов» до самых городских ворот. А там машинные демоны к их приходу доломают защиту — и навстречу беглецам кинутся спасатели: Вальгард со всеми собранными им драконьими кланами и маги-бойцы из Города Утренней Зари. Кинутся и помогать со спасёнными, и наводить порядок в ополоумевшем вампирском городе.

Но теперь каждый шаг вперёд прибавлял проблем. Сначала механические птицы. Потом, когда покинули территорию лаборатории, — плотный обстрел начали вампиры, прятавшиеся повсюду. А ещё дальше… Раненые шли с трудом и замедляли ход всей процессии всё чаще и чаще. Нет, «крабы» вскоре начали обстреливать небо, защищая от птиц, но те падали так, что порой были пострашнее обычных налётов, потому что от беспорядочно падающих машин «крабы»-то не защищали, так что собравшиеся под их защитой то и дело вскрикивали: вес-то у птичек для живых, особенно ослабленных, довольно значимый.