Чтение онлайн

И всё-таки она сразу поверила, что этот необъяснимый зелёный взгляд уже встречался ей однажды и мерцал в лунном свете, как и сейчас. Она узнала его!

Зелёный камень в ее кольце, который, как ей казалось, постоянно разглядывал её, будто глаз животного — и есть птичий глаз! Неужели это был глаз Разумника?

В её голове пронеслось всё, что рассказывали о Разумнике. Он, ходила молва, утратил один глаз, когда слишком глубоко заглянул в Кладезь Премудрости. Но она никогда этому не верила.

Говорили также, что утратил он свой ночной глаз, лунный глаз, глаз Зла. Поэтому он ничего не видел, кроме Света, Красоты и Добра. Не мог видеть даже собственную тень. Однако теперь этот ворон изучал в раздумье свою тень. Он видел её. И видел много больше, чем свою тень. У него был глаз, созерцавший дно Кладезя Премудрости. Теперь София знала это. То был глаз Разумника.

И поэтому кольцо не давало ей покоя. Кто в силах носить глаз Разумника на своём пальце? Одна мысль об этом леденила кровь в жилах.

Солнце на закате бросило свои вечерние лучи на землю и залило всё ослепительным светом. Небо внезапно озарилось. Каменная стена, где сидел Разумник, стала багровой. Дорога сверкала, как золото.

Великая тишина опустилась на окрестности. Даже шум ярмарки смолк. И лишь одинокая гармоника продолжала играть в цыганской повозке. Правда, мелодия изменилась, звуки спорили, они старались перекричать друг друга, а потом грусть уступила место громкой ликующей песне.

В этих звуках не было ни красоты, ни совершенства, загорелые пальцы бродяги-цыгана едва управлялись с гармоникой, но ни один звук в мире не мог одержать над ними верх, столь непреодолимо счастливыми были эти звуки.

Разумник почувствовал, что ему надо следовать за ними. Расправив крылья, он полетел прямо в небо.

Взяв руку Софии, Альберт пожал её.

Потому что теперь они узнали того, кто играл. Человек этот вылез из повозки и сел на камень рядом с цветущим хмелем, который рос на лужайке.

Это был маленький старичок, ужасно маленький, почти карлик, волосы его сливались с бородой и светились в лучах закатного солнца. Он был совсем древний.

Это был старичок, у которого Альберт купил кольцо для Софии.

Но он их не видел, он играл.

И вот тут Альберт и София увидели, что по залитой золотым светом дороге идут двое маленьких детей. За ними шла Крылатая. Они увидели, как её развевающийся плащ и парящая шляпа обрисовываются на фоне солнца; но, заметив их, она повернулась и исчезла в его лучах.

Двое детей продолжали свой путь одни. И Альберт с Софией кинулись им навстречу. Ведь это же Клас и Клара идут по дороге! Идут спокойно, ничуть не изменившиеся с тех пор, как они видели их в последний раз давным-давно.

Долго-долго Альберт и София не выпускают детей из объятий.

Никто из них не произносит ни слова, но через некоторое время Клара поспешно хватает Софию за руку и тащит её за собой, совсем как в прежние времена.

— Пойдём, глянем на куклу, матушка, — говорит она. — Как ты думаешь, она ещё там?

И тут Альберт и София понимают, что дети забыли всё, что с ними случилось, когда они исчезли. И теряются в догадках, как это могло произойти.

Ведь откуда им знать: те, кто переплывает Реку Забытых Воспоминаний, никогда не помнят, что случилось с ними на покинутом берегу. Они вспоминают только то, что произошло на другом берегу, на том, куда они приплывают.

Клас и Клара никогда не вспомнят Дом, они никогда не вспомнят ни Властителя, ни Властительницу. Не вспомнят даже Нану.

Всё навечно кануло в Реку Забытых Воспоминаний.

Но иногда они диву даются: почему им бывает страшно подниматься по высоким лестницам? Или почему они иногда подбегают к зеркалу, боясь, что оно окажется пустым. И сердце при этом уходит у них в пятки. Почему они всегда радуются, когда видят себя в зеркале?

Несколько раз им случается проснуться среди ночи с ощущением, что они прикованы к какой-то великанше. Но София зажигает тогда свечу и говорит, что это им лишь приснилось.

— Сны, как потоки воды, — нежно шепчет она им на ушко, — сны уплывают, как потоки воды…

И тогда дети снова всё забывают.

То был сон, и ничего больше.

Но сейчас — в лучах солнечного заката — они ни о чём таком не думают.

Они бродят с отцом и матерью по всей ярмарке. Они видят, как пляшут медведи, видят девушек, пляшущих на ходулях. Они катаются на каруселях, и им дарят подарки, купленные на ярмарке.

В кукольной лавке все куклы проданы. Кроме куклы с золотистыми косами, в бархатном плаще и с лиловой кружевной косынкой на голове.

Старушка в лавке, похоже, растеряна, она изумлена, раньше она эту куклу не заметила, говорит она. И она точно знает, что такую куклу она к ярмарке не шила — чудо, что она попала сюда. Но Клару и Софию это совершенно не интересует.

Не всё ли равно! Главное, что кукла оказывается в объятиях Клары, — так оно и должно быть. Круг замкнулся — и всё становится на свои места! И больше никому ничего не надо знать. И никому ничего не надо понимать.

Достаточно того, что знает Крылатая. Такова её судьба — знать и понимать больше, чем другие.

Этим вечером она снова стоит под яблоней. Яблоня уже отцвела, и видно, что нынче к осени будет много плодов, куда больше, чем в прежние годы.

Она видит, что год будет добрый.

— Разумник, — задумчиво говорит она ворону, сидящему на дереве. — А ты знаешь или нет?

— Да, я знаю, — ответил ворон. Они посмотрели друг на друга.

— Глаз твой стал зелёным оттого, что так долго пролежал в Кладезе Премудрости…

— Я знаю это, — сказал Разумник.

— Что знаешь ты ещё?

Помолчав сперва, ворон окинул её ленивым взглядом и затем ответил: